Вознесенная грехом

Мама не смотрела на отца так, словно винила в случившемся, но я все еще беспокоилась, что их отношения пострадали из-за моего похищения. Отношения родителей были тем, к чему я стремилась, и мысль о том, что что-то может изменить их, была хуже того, что случилось со мной за последние несколько недель.

– Они сделали мне татуировку, – сказала я, пытаясь казаться равнодушной.

Лицо мамы побледнело, а губы папы сжались в попытке сдержать ярость. Мама вопросительно посмотрела на отца, но не спросила, что за татуировка.

– Мы сведем ее, как только тебе станет лучше, – твердо сказал папа. – Я сообщил доктору, чтобы он подготовил все необходимое.

– Спасибо, пап.

Валерио подошел ко мне и тоже обнял.

– В следующий раз я тоже надеру байкерам задницу, когда они похитят тебя.

Я подавилась смехом.

– Я очень надеюсь, что это было последнее похищение, и ты не должен выражаться.

Он закатил глаза, и я взъерошила его светлую гриву, прежде чем он успел увернуться. Еще раз обняв Джианну и Изабеллу, тетю Лилиану, Ромеро и моих двоюродных братьев и сестер, я наконец поднялась наверх, смертельно уставшая.

Оставшись одна в своей спальне, я приняла первый за несколько дней душ, а затем сняла повязку со спины и повернулась к длинному зеркалу. Резко втянула воздух. Мэддокс сказал мне, что собой представляла татуировка, но увидеть ее собственными глазами было похоже на удар под дых.

Черные буквы выглядели размытыми и тонкими.

Раздался стук в дверь, и я подпрыгнула, мое сердцебиение сразу же участилось.

Я схватила халат и накинула его, прежде чем направиться к двери, пытаясь прогнать необоснованное беспокойство.

Когда я открыла дверь, увидела улыбку мамы.

– Я просто хотела проверить, как ты.

Я впустила ее.

– Папа дома?

– Да, он внизу с твоими дядями, обсуждает их планы на завтра. Он хочет пожелать тебе спокойной ночи позже.

Я улыбнулась, вспомнив, как папа делал это, когда я была маленькой. Мама замешкалась, но потом коснулась моего плеча.