Вознесенная грехом

От него пахло кровью и еще менее приятными телесными жидкостями, но его близость была бальзамом для моей беспокойной души. Отстранившись, папа обхватил мои щеки ладонями, заглядывая мне в глаза, будто боялся, что я не та дочь, которую он помнил. Я, конечно, изменилась, но по-прежнему была собой, той версией себя, которая никогда не всплывала на поверхность, потому что моя беззаботная жизнь никогда этого не требовала. Позади папы, снаружи фургона, ждал Амо. Он вытирал кровь и плоть со своих рук. Я поразилась резким чертам его лица, которых раньше не было.

Почему-то мне было невыносимо видеть его таким. Похищение изменило меня. А как могло быть иначе? Но я надеялась, что это не нанесло серьезного ущерба людям, которых я любила. Увидев их сейчас, я поняла, что мое желание не исполнилось.

– Что случилось с твоей ногой? – спросила я папу, отводя взгляд от Амо.

– Ничего. Сейчас мы отвезем тебя домой, – сказал он хриплым голосом. Я никогда не видела папу таким: покрытым кровью и на грани самоконтроля.

– Что насчет Мэддокса? – спросила я, не в состоянии ничего поделать с собой. Мне нужно было знать. Быть может, его смерть облегчила бы все, однако от одной мысли об этом сердце мучительно сжалось. Он – причина, по которой я сегодня здесь, во всех смыслах этого слова. Он был виновен в моем похищении и нес ответственность за мою свободу.

Мое сердце забилось сильнее.

– Папа?

Лицо отца помрачнело.

– Он жив, как и парочка других, и его доставят в место для допроса.

Облегчение нахлынуло на меня. Я знала, что из себя представляет допрос у мафии, но пока Мэддокс был жив, для него, для нас еще светился огонек надежды.

– Позвоню Джианне. Иначе она убьет меня, если я не скажу ей, что с нами все в порядке.

Так много людей беспокоились за своих близких, которые рисковали жизнью ради меня.