Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

В комнате повисла тишина.

— Знаешь, Ричард, — начал я медленно, взвешивая каждое слово, — то, что я тебе сейчас скажу, очень важно.

Мой голос звучал негромко, но каждое слово, казалось, заполняло всё пространство комнаты. Я смотрел прямо ему в глаза, не отводя взгляда ни на секунду.

— И прошу тебя выслушать, обдумать, понять и сделать единственный правильный выбор.

Ричард стоял передо мной, замерев, как статуя. Его руки, всё ещё сжимающие серебряную иглу, опустились, а лицо приобрело серьёзное выражение человека, готовящегося услышать нечто жизненно важное.

— Я слушаю вас, Егор Андреевич, — произнёс он тихо, и в его голосе появились нотки настороженности."

"— Во-первых, Ричард, тебе никто не даст вывести эти знания из России — сказал я, глядя прямо в глаза англичанину. — Я даже думаю, что без меня или моих людей ты даже далеко от Уваровки не уедешь.

Ричард было вскинулся, его лицо покраснело от возмущения, а руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Но я поднял руку, не давая ему сказать. Этот жест — спокойный, но решительный — остановил поток слов, готовых сорваться с его губ.

— Ты не в плену, — продолжил я, смягчив тон. — Просто ты иностранец, а времена сейчас предвоенные.

Я сделал паузу, давая ему возможность осознать сказанное.

— У вас там вообще война идёт, поэтому за тобой наблюдают.

— Во-вторых, — продолжил я, подавшись вперёд и понизив голос до почти шёпота, — в своей стране ты числишься перебежчиком, тебя считают предателем. Поверь мне, информация достоверная.

Глаза Ричарда расширились. Эта новость явно стала для него ударом. Его пальцы, только что сжатые в кулаки, теперь бессильно разжались и легли на колени. Тень пробежала по его лицу, словно облако, закрывшее солнце.

— И даже, я предполагаю, даже если ты доберёшься до своей страны целым и невредимым и захочешь что-то рассказать о медицине или о каких-то технологиях, то тебя сначала укоротят на голову, а только потом изъявят желание слушать.

Последние слова я произнёс с горькой усмешкой.

Ричард замер. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не шевелился, и показалось, что даже дышать перестал.