Воин-Врач

— Если бы он тогда Яновых стрелков Ждановыми копейщиками не разбавил — всех бы торки смели, вмиг. И Алесевых успел на три крыла распределить незнамо как, иначе бы и конников нам всех выбили степняки. Мои десятки выставил так, как нипочём в бою не сделал бы, но вышло, что в самые важные места попал, будто с облаков смотрел на то поле, которого в жизни не видал. Тихо, приходит, вроде! — резко оборвал собственное откровение он.

— Гнат, когда мои пристанут? — голос Всеслава на человеческий не походил вовсе.

— Сейчас уж, или вот-вот, — ответил друг, мельком глянув на затянутое облаками далёкое Солнце.

— Твоих с ними сколько?

— Моих пятеро на насаде, да княгинины охранники, с десяток, да браты её, — Гнат отвечал быстро.

— Слушай меня, Рысь, — без необходимости велел Всеслав. Тут и так все слушали только его, и очень внимательно, как никого и никогда, пожалуй. — Самых скорых — в город.

Глаза князя скользили по срезу берега, уходившего высоким обрывом вниз. Там, под ним, неспешно нёс свои воды Днепр. Казалось, радужка поменяла цвет с привычного серо-зелёного, став отливать жёлтым огнём возле зрачка. Или это выглянувшее Солнце так блеснуло-отразилось?

— Да что за беда-то? — выдохнул Гнат, уже вскинув руку и отдавая кистью и пальцами неслышные приказы, удивляя онемевшего Гарасима.

— Моих на насаде либо на подходе, либо у сходней, расстреляют. Чтобы весь Киев знал да видел, на то расчёт. И в городе стрелки, и на воде, и на причалах, — голос будто садился, становясь глуше, но как-то ощутимо опаснее.

— От Аскольдовой могилы версты три с гаком будет, — прогудел неожиданно здоровяк, сообразивший, как положено местному, быстрее, — да до неё с полверсты ещё.

— Не успеем, — лицо князя исказилось так, что Гарасим отступил ещё на пару шагов, и даже Рысь отпрянул. — Все не успеем.