Воин-Врач

Гнатка, я сам! Если что — сынов не оставь! Меч!

В требовательно вытянутую левую ладонь рукоять Рысьиного клинка впрыгнула сама собой, ещё до того, как затих звук княжьего рыка. На людскую речь не похожего никак.

— Ух!!!

Всеслав крикнул филином, страшно, гулко, и учёный Буран рванул так, что расстояние между ним и ускакавшими раньше должно было сократиться в ближайшие секунды. Только вот ратники умчались по дороге, которая забирала влево, а князь направлял своего сивого, что скалился как настоящий серый волк, прямо вдоль обрывистого берега.

Следом летели, заметно отставая, Вар с Немым. Рысь, в голос ругаясь последними словами, пустил своего Булата в намёт следом за первой ускакавшей группой. Гарасим припустил вслед за ним бегом, топая и разбрызгивая грязь, бубня под нос горестно и зло:

— Ах ты паскудство-то какое, жёнку с дитём — стрелами, да на глазах у него! Кто ж только сподобился на такое⁉ Успеть бы, только бы успеть!..

Глава 15

Сокол и волк"

"Насад княгини Полоцкой обошёл мыс, спускаясь по течению Днепра, и стал неспешно разворачиваться, подгребая к берегу, чтобы пристать в гавани — широком и спокойном устье Почайны-реки, у главных, ближайших к городу причалов.

Переход выдался спокойным, даже волок с Двины на Днепр под родным княгининым Витбеском прошел как по маслу, удивляя лодейщиков. Они шептались, опасливо озираясь на хмурых или невозмутимых дружинных, что не иначе, как сам Чародей-князь жене с сыном добрую дорогу ворожил. Пара из местных вторили, что княгиня Дарёна, во крещении святом Анастасия, и сама не лыком шита, приди нужда — так колданёт, что реки вспять бы не повернули. Они стоили друг друга, муж и жена, князь и княгиня. И очень подходили друг другу. Пожалуй, это был один из тех браков, что и вправду заключаются на небесах. В свежую майскую ночь, когда Перун в очередной раз побеждает Змея, а земля дрожит от грохота, жмурит в ужасе глаза от нестерпимо ярких молний. И славит светлую небесную силу, восторгаясь и торжествуя.

Мать Романа и Глеба не пережила родов младшего.

Дюжину зим горевал Всеслав. Монахом не был, но хозяйку на двор вести не хотел и на все исподволь тянувшиеся уговоры родни, деда Юрия и ближников только скалился и рычал. А потом, жарким летним днём, на том самом во́локе под Витбеском, когда вереница из семи лодий шаркала сырыми сытыми брюхами по брёвнам, таща добычу из вольной Степи в вольный Полоцк, увидел её.

Он был один из сотен, в почти таких же подвёрнутых портах и мокрой по подолу рубахе.