Владыка морей ч.2 (СИ)

Берислав никогда не видел его таким. Если такое вообще было возможно, то он бы поклялся, что на миг увидел слезу на щеке Арни. Только тот сразу отвернулся, и слезы не стало. Арни сидел, опустив плечи, и молчал, разглядывая кожаные поршни на собственных ногах. Берислав молчал рядом, понимая, что его товарища вот-вот прорвет. Слишком уж долго носил он в себе свое горе.

— Я их не помню почти, — глухо сказал, наконец, Арни. — Ни мать не помню, ни отца, ни сестер. Только мамкины руки помню и запах. Она дымом пахла, полбяной кашей и молоком.

А когда ее лицо хочу вспомнить, то просто пятно какое-то вижу. Она снится мне все время. Как будто на коленях меня качает. Я хохочу, когда она колени раздвигает, а я в подол ее платья проваливаюсь. Поднимаю голову, чтобы лицо увидеть, и тут же просыпаюсь. Я ее лицо забыл, понимаешь?

Арни почти кричал. Он весь стал, словно натянутая чрезмерно тетива у лука. Только тронь — и порвется, ударив незадачливого стрелка костяными рогами.

— А ты спрашиваешь, чего я больше всего на свете хочу! — горько сказал он.

— Лицо собственной матери я вспомнить хочу! Понял?"

"Теперь слезы по его лицу текли уже по-настоящему, а плечи крепкого мальчишки одиннадцати лет содрогались от плача. Берислав и помыслить раньше не мог, что увидит подобное. Воин Арнеберт, любимец наставников, гроза всей шестой роты, да и пятой тоже, плачет, как девчонка. Впрочем, это быстро прошло, и Арни слезы вытер, украдкой глянув по сторонам. Не увидел ли кто, иначе позору не оберешься.

Никто не увидел, ведь они сели за казармой, у старого дуба.

— А что с ними случилось? — тихо спросил Берислав. — Ты как попал сюда?

— Из Тюрингии я, — с тоской ответил Арни. — На нас сербы князя Дервана тогда налетели. Наши с ними часто резались. То коров уведут, то девок молодых, то просто пограбят. То мы у них, то они у нас. На границе это дело обычное. Но до большой крови никогда не доходило, такой сильный набег в первый раз был. И оружия такого у вендов тоже никогда раньше не было.

Они до этого все больше с дубинами и копьями воевали. Мы на самой границе жили, а герцог наш Радульф далеко был. Он бы нипочем не успел. Мужиков в тот день положили всех. Батя мой двоих своим топором зарубил, он у меня воин знаменитый был. Мы бы отбились, да только взяли нас под утро, никто и собраться толком не успел. Батя насмерть стоял, пока мать с сестрами в лес бежали. Старшей сестре дротик между лопаток попал. Она на месте погибла, прямо на моих глазах.