Ведьма по наследству

Ржавый угол двери выглядывал из-под стола. Интересно, сколько лет легенде, рассказанной Ярополком? Наверняка тысяча есть, а то и больше. Продержится эта несчастная дверь еще немного!

Я задумчиво прикоснулась к запястью, которое так легко и естественно поцеловал Яр при встрече. Он по-прежнему считает меня ведьмой. Не верит моим словам, подозревает в скрытых мотивах. Что может получиться при таких исходных данных? Его супермеч перерубает даже камни, и он наставил его на меня при первой встрече. Но я совершенно точно ему нравлюсь! Я видела, как он смотрит на меня – Юлька не даст соврать.

В дверь тихонько постучали. Я осторожно приоткрыла ее, выглянула в щелочку. На пороге топталась дородная тетка, кажется, я ее видела у озера, на празднике.

– Добрый вечер. – Она так мяла свой передник, будто собиралась выжать из него сок.

– Добрый, – буркнула я, не торопясь приглашать нежданную гостью. После того как нас с Юлей чуть не траванули яблочками, я предпочитала в деревню не соваться. И ничего хорошего оттуда не ждала.

– Я Любомила, мельничиха, – представилась она.

Я могла бы и догадаться. Подол длинной синей юбки припорошен мукой, запах свежей сдобы просочился в дом. Женщина и сама походила на каравай: пышная, румяная. У таких обычно красивый заливистый смех.

– Помоги, ведьма, – всхлипнула Любомила.

– Чего надобно? – спросила я.

– Мужика, – выдохнула она и разом успокоилась, как будто самое страшное было уже позади.

Я оглянулась на Юлю, которая навострила уши у меня за спиной.

– Пятый год уже пошел, как муж мой помер. Надорвался. Ох и горевала я, но как-то попривыкла со временем: и с хозяйством сама справляюсь, и дочку замуж выдала, и мельница работает как прежде, а то и лучше, пекарню открыла. Забот невпроворот…

– Тебе работников надо? – уточнила я на всякий случай.

– Экая ты непонятливая, – рассердилась Любомила. – Я ж говорю – с работой и сама управляюсь, а вечером свет погашу – и так грустно мне, так одиноко, хоть волком вой.

– Так мужиков в деревне – завались!

– Некогда мне шашни крутить, – нахмурилась мельничиха.

Она насупилась, подбоченилась. Грудь колыхнулась под оборчатой блузой.

– А кто-то конкретный есть на примете? – выглянула Юля.

Тетка задумалась.