В сети

Стол накрыт щедро — этого не отнять. Наша семья всегда была гостеприимной. Абсолютно всегда. Мясо, овощи, выпечка, домашние соленья. Десерты на любой вкус.

Пинки в моем животе становятся отчётливее, когда Ира откладывает столовые приборы и завязывает уже не нейтральный разговор, а достаточно основательный, чтобы воздух вокруг накалился.

— Александр, а расскажите что-нибудь о себе.

Отпив из стакана воду, Устинов откидывается назад и упирается спиной в скамейку. Я нахожу его руку под столом и сплетаю наши пальцы.

— Я даже не знаю, что вам рассказать из того, чего вы ещё не знаете. Но я открыт к вопросам.

— На самом деле, я не знаю многого. Например, о вашей личной жизни до Оли. У вас были серьёзные отношения? Быть может, жена или дети?

— Да, я был женат. Четыре года. Детей у нас не было. Расстались без скандалов и по взаимному согласию.

Сестра кивает, слегка улыбаясь.

— Значит, в свои тридцать два вы успели получить жениться и развестись.

— Я не учился в университете. У меня только техникум. Так вышло, что на тот момент были немного другие приоритеты.

Я знаю, насколько резко и жёстко Саша умеет ставить людей на место, но я так благодарна ему за то, что он ведёт себя сдержаннее и бережнее. В первую очередь ради меня. И всё, что он делает, почему сидит в компании, в которой ему сложно, — тоже ради меня.

— Хорошо. А какие-нибудь плюсы будут? — выгибает бровь Ира.

— Плюс — это Оля, — бросает в ответ. — С ней всё не так безнадёжно, она уравновешивает мои минусы.

— Вы знаете, что вам с моей сестрой повезло?

— Безусловно. И я это очень ценю.

Повисает короткая пауза. Кто-то делает глоток сока, кто-то ковыряет вилкой в тарелке, но никто больше не лезет к Устинову с провокациями. Даже папа. По крайней мере, пока.

За грудной клеткой пылает.

Оставшуюся часть дня мы проводим спокойно, негласно договорившись не заходить за красную линию. Это затишье — лучшее, что могло случиться сегодня.

Я помогаю маме убрать со стола, пока Макс с Сашей и мужем Иры играет в футбол, а она сама кормит проснувшегося Захарку, протестующего против еды.