Укрощение любовью, или Уитни

Герцогиня в беспомощном смятении посмотрела на Уитни, но Стивен поднял бокал в приветственном тосте и счастливо заулыбался.

Силой таща Уитни за собой, Клейтон пересек мраморный холл. Проходя мимо входа, он успел крикнуть дворецкому:

– Велите через три минуты подать карету мисс Стоун к подъезду!

И, повернув в боковой коридор, коротко кивнул слуге, распахнувшему дверь роскошного кабинета, уставленного книгами, полускрытыми резными арками полированного дуба. Втянув Уитни в комнату, Клейтон с силой отбросил ее руку и отошел к камину.

Неожиданно его голос разрезал тишину:

– Даю вам ровно две минуты, чтобы объяснить цель этого неожиданного и нежеланного визита. Ну а потом я провожу вас к экипажу и извинюсь за ваш неожиданный отъезд перед матерью и братом.

Уитни с трудом втянула в себя воздух, зная, что всякое проявление страха может быть использовано против нее самой.

– Цель моего визита? – еле слышно переспросила она, лихорадочно отсчитывая про себя бегущие секунды. – Я считала ее вполне очевидной.

– Значит, ошибались!

– Я… пришла… объяснить, почему вела себя так на банкете. Видите ли, – бормотала она, запинаясь и спеша уложиться в отведенное Клейтоном время, – встретив вас в церкви, я думала, что мы все еще помолвлены, и…

Клейтон резанул ее пренебрежительным взглядом.

– Никакой помолвки, – уничтожающе бросил он.

Истерзанная сознанием полной неудачи и собственного поражения, Уитни вонзила ногти в ладони и отчаянно затрясла головой:

– Между нами никогда ничего не начиналось, потому что я не позволяла.

– Ваши две минуты почти истекли.

– Клейтон, пожалуйста, выслушай меня, – в отчаянии взмолилась девушка. – Ты… ты как-то сказал мне, будто хочешь, чтобы я пришла к тебе по доброй воле… что не желаешь холодную… неприступную… жену…

– И? – в бешенстве вскричал Клейтон.

– И… – дрожащим голосом пробормотала Уитни, – я здесь… По доброй воле.

Клейтон мгновенно застыл, напрягся, как натянутая тетива, как только смысл ее слов проник сквозь броню гнева. Несколько секунд он просто смотрел на нее, стиснув зубы, но тут же прислонился головой к каминной доске и закрыл глаза.