Уральское эхо

На вокзале поезд встречали жандармы, полицейские и труповозка. Лыкову представились полицмейстер Перми Церешкевич, адъютант ГЖУ ротмистр Круповский и старший чиновник особых поручений при губернаторе князь Ратьев. Азвестопуло наблюдал за этим издалека. Полковник Запасов неподалеку беседовал со своими – железнодорожными жандармами. Между ними и остальной частью корпуса имелась старинная неприязнь. «Чугунки»[65] получали жалование на треть больше обычных жандармов, агентуру не создавали, оперативную деятельность вели из рук вон плохо.

Через три часа, выбритый и умывшийся, статский советник сидел в кабинете губернатора Кошко, родного брата начальника Московской сыскной полиции Аркадия Францевича. Иван Францевич с порога задал вопрос:

– Как так вышло, что вы устроили побоище сразу в двух вагонах? Или мне неправильно доложили?

– Сказали вам правду, просто нас было двое.

– Но где ваш… ну, помощник?

Лыков объяснил:

– Сергей Манолович едет в Екатеринбург под чужим именем. Ему нельзя светиться на дебаркадере, жмуриков городовым сдавать… Мне тоже нельзя, но пришлось.

Кошко, болезненно худощавый, похожий на усталого польского повстанца, не унимался:

– А кто были эти люди, напавшие на вас? Бандиты или террористы?

– Бандиты, Иван Францевич.

Питерец огляделся. У окна расположился полицмейстер Перми губернский секретарь Церешкевич. Слева от него устроился начальник губернского жандармского управления подполковник Флоринский.

– Господа, а где начальник охранного отделения? Он нужен больше других.

– Я за него, – бодро доложил жандарм.

Лыков только крякнул. Он знал, что его шеф Джунковский ополчился против РОО[66]. Но чтобы ликвидировать и то и другое…

– Насколько я понял, разбирая бумаги по Лбову, Мотовилихой занималось именно охранное, – начал он. – А губернское управление вело Пермь. Так?

– Так, – кивнул Флоринский.