Уральское эхо

Черт, они напали и на Азвестопуло! Как он там?

С браунингом в руке Лыков ворвался в вагон и увидел прямо перед собой детину в рыжем пыльнике. Тот стоял на коленях и ковырялся в маузере. Услышав шаги, стрелок успел только поднять голову. Сыщик врезал ему рукояткой правее темечка. Готов!

Он огляделся: других противников не было. На полу во множестве валялись стреляные гильзы, стена чернела дырами от пуль. Кажется, помощник отбился. Или нет?

– Эй, ты как? Сергей! Выходи, тут чисто. Сергей, это я. Выходи!

Замок в двери щелкнул, и Азвестопуло осторожно высунулся, поводя стволом пистолета.

– А? Это вы?

Он вышел, посмотрел на противника:

– Ваша работа?

– Моя, рукояткой по кумполу. Живой, сволочь… Будет у нас «языком».

Азвестопуло выдохнул:

– Уф… Думал, конец. Шмаляет и шмаляет, головы не поднять. Две обоймы в дверь засадил.

– А как ты уклонился?

– Да он, дурак, сперва дверь подергал. Я не спал, грызло дурное предчувствие, поэтому был наготове. Сразу кубарем на пол, цапнул пистолет со стола.

– А сосед? У тебя же был сосед, – улыбаясь до ушей, спросил Алексей Николаевич. Как всегда после миновавшей опасности, его охватило безудержное веселье.

– Сошел в полночь. Повезло ему."

"Из других купе стали высовываться пассажиры в дезабилье. Сыщики связали пленного его собственным ремешком и оттащили к Сергею. Обыскали и нашли только запасные обоймы. Ни документов, ни других подсказок.

– Говори, кто тебя послал?

– Да пошел ты!

В купе заглянул кондуктор:

– Господа, что тут происходит? Вы кто?

Лыков вышел в коридор, показал билет:

– Нападение на чинов Департамента полиции. В соседнем вагоне лежит покойник. Надо его убрать и на ближайшей станции вызвать жандарма.

– Слушаюсь!

Тут только Азвестопуло сообразил:

– На вас тоже напали?

– Да. Одного я положил, а второй успел спрыгнуть с поезда.

Сергей повел себя неожиданно – развернулся и снова заехал пленнику по физиономии:

– Мразь! Ты еще и Лыкова хотел кончить? Да где тебе, бабуин!

Статский советник почувствовал знакомую тяжесть во всем теле. Опять он был на волосок от смерти… Господи, когда же это кончится?

Лыков нагнулся и сказал:

– Кто ж так бьет? Смотри, как надо.

И жахнул от души, вложив в удар всю накопившуюся злость.