Уральское эхо

 – Интересно, что он тут делает? Вятской губернии ему уже мало? Хотя погоди… Он ведь до назначения в Вятку был начальником Пермского ГЖУ, верно?

– Верно, – подтвердил Дмитрий Иннокентьевич. – Думаешь, его подослал Джунковский? Чтобы контролировать нас?

– Допускаю. Комиссаров знает губернию, знает людей. И многое может сам, как человек пронырливый. Ну да черт с ним!

И заговорил о другом. Он рассказал жандарму, что клада Лбова у эсеров не нашли. Деньги, что отыскали в подполе, им дал миллионер Мешков. Из тех, которые держат в кармане фигу против властей.

Тут Дмитрий Иннокентьевич его удивил:

– А ты расспроси монашку. Она может знать про деньги.

– Какую еще монашку?

– Сестру Василия Семова, которого повесили в восьмом году.

Лыков напряг память:

– Это приятель Лбова, один из тех двоих, которые подтвердили наличие клада?

– Верно. Семова вздернули, а сестра после его казни приняла постриг. И сейчас она – черница в общежительном женском Ново-Тихвинском монастыре.

– Откуда ты узнал? – не поверил статский советник. А полковник обиделся:

– Думаешь, ты один трудишься, а я дурака валяю? Вот тебе еще новость. Я обязал своих «чугунков» добыть сведения о скупке золота. Кроме ротмистра Красновского и его филеров, в Екатеринбурге имеется также отделение пермского ЖПУЖД[94]. Им командует ротмистр Лиходзевский. Две недели он собирал сведения через свою агентуру, а час назад сделал мне доклад.

– Я это и без него знаю, – перебил жандарма полицейский.

– Знаешь, но не все. Среди этих сотен есть железнодорожники Уральской горнозаводской линии. Она связывает Гороблагодатскую с Пермью и Екатеринбургом. Так вот, наши выяснили, куда эти ребята девают золото.

– Что, люди с железки продают золото в одни руки?

– Именно! – Запасов вынул блокнот. – Записывай, Алексей Николаич.

Лыков записал сведения и похвалил «чугунков». Но оказалось, это еще не все.