Ученица чародея

А каково же было мое удивление, когда Этьен поцеловал мою ладонь и свезенная кожа затянулась! К нему тоже вернулся дар! Мир лишился одного лекаря, но получит двоих взамен. Такова наша с Этьеном стезя, и нельзя от нее отказываться. В этом – божественное равновесие.

Я была счастлива, и потому даже вопли графини, похожей на увешанную бриллиантами старую смоковницу, были мне милы. Взглянув на ее желтую кожу, я подумала, что обязательно вылечу ее печень. А затем чмокнула мадам в щеку:

– Я люблю вас, тетушка! – и кивнула моим гостям: – Идите за мной.

Мы вошли в мою комнату, Этьен плюхнулся на кровать:

– Везет же графиням! – и позвал: – Эй, Абели, давай устроим безудержный предсвадебный сон. И поедим чего-нибудь.

Клементина и Огюстен, тоже ужасно уставшие, сели в кресла у окна.

– Да, хороший обед не помешал бы, – потянулась мадам Тэйра.

Огюстен кивнул и блаженно вытянул ноги:

– С доброй бутылкой бургундского! Или парой.

Но тут створки дверей распахнулись и, пыхтя от одышки, в наше полусонное царство ворвалась графиня де Клермон:

– Абели, объяснись сейчас же! Я требую! Кто все эти люди?!

– Ах, мадам, мы так устали, я бы рассказала все чуть позже, – вздохнула я, – но если вы настаиваете, могу и сейчас.

– …тетя, – подсказала та с лукавой смешинкой в глазах и слегка склонила голову, не вставая с кресла.

Огюстен все же поднялся – галантность была у него в крови, хоть и не дворянской.

– Мсьё Марешаля вы знаете, ваша милость, – невинно улыбнулась я. – Друг всей нашей семьи и лично мой лучший друг. Самый порядочный человек на свете.

Огюстен не преминул раскланяться со всей куртуазностью.

– А молодой человек? Почему он в кровати? Еще один больной родственник из Лиона?! – фыркнула графиня.

– О нет, мадам, – я обернулась к Этьену. – Он совсем не родственник, но скоро им станет.

– Очарован, мадам, – привстал Этьен, больше похожий не на барона, а на цыганского оборванца.

– Как?! – всплеснула руками графиня. – Но твой жених несколько старше. Мсьё барон…"

"– Его отец. Вы, наверное, не поняли его намерений, – не моргнув глазом, нашлась я. – Годфруа старший просил руки не для себя, а для своего сына. Наследного барона де Годфруа.