Ученица чародея

Этьен водил пальцем по моему животу и рассказывал:

– Я прокричал имя Франсетты в каждом углу дома. Как дурак, честное слово. Но ничего не произошло. Я-то думал, сейчас как вылетит привидение, как жахнет, ну или завоет хотя бы. Ничегошеньки.

– Ты ее и раньше не чувствовал, если не считать случая, когда она, как ты говоришь, «жахнула» тебя канделябром по голове, – хихикнула я.

Этьен потер затылок.

– Бёф, то была она? Чего ж ты не сказала раньше? – возмутился он. – Ага, тебе смешно…

– Надеюсь, она освободилась, – вздохнула я.

– А вообще в Перуже оказалось тихо, как в болоте, – продолжил Тити. – Я даже удивился. Сидел несколько дней у Базиля. Посылал его к нотариусу, на дом посмотреть. Мальчишкам уличным по монетке давал, чтобы разнюхали, что и как. Нет ли шпиков. А потом Софи нашел, кухарку нашу. Она устроилась к хотельеру на площади Тийоль. Так Софи кинулась мне на шею и давай плакаться, что отец уехал. Старый пройдоха ведь и с ней успевал лямуры крутить. Ты не знала? О-ля-ля! Не удивлюсь, если он и с Женевьевой развлекался, хотя она та еще лошадь.

Ой, Абели, не делай такое лицо. Я тебе не гранд-инфант и не дофин в шелковых панталонах, – показал мне язык Тити: – Ага, так что ты подумай хорошенько насчет свадьбы. Я же чурбан невоспитанный и кланяться не умею. До завтра, нет, уже до сегодня ты еще можешь вернуться к тетке, нахлобучить парик и выйти за какого-нибудь виконта или маркиза…

Он тотчас получил от меня подушкой по голове. Этьен подскочил, поймал мои руки и придавил их к смятым простыням:

– Эй, то «рассказывай, рассказывай», то не даешь сосредоточиться! – он навис надо мной, взъерошенный и смешной в своей напускной серьезности: – В общем, слушай.

Вся знать отбыла вслед за королем в Турин. И отец с ними. Барон Годфруа, бес ему в ребро. Представь, он даже печать завел. На документах ставит. Успел же!

– Главное, что он далеко, – заметила я. – Пусть барон. Пусть с печатью. Лишь бы никогда не встречался. Тити, ну отпусти меня! Так не честно, ты слишком сильный.

– То-то, – важничал Этьен, но ослабил хватку: – Жена да убоится мужа своего.

– Пока за нос не укусит, – хихикнула я, садясь. – За нахальный галльский нос.

Этьен на всякий случай спрятал его ладонями и прогундосил:

– Кстати, твоя тетушка, Моник, в Перуж наведывалась.

– Моник! – всплеснула я руками. – Святая Клотильда! Как она?

– Нормально. Искала тебя. Я ей сказал, что ты в Париже и что ты – моя невеста. В гости звала.

– Поедем? – обрадовалась я.

– Почему бы и нет. Как-нибудь.