Ученица чародея

Этьен нахмурился и взял меня за плечи:

– Перестань, слышишь? Я же все понял. Я знаю, почему ты это сделала. Из-за меня. Из-за демона, да?

Я снова кивнула. Он притянул меня к себе, крепко стиснув обеими руками.

– Тебе не за что просить прощения. Наоборот. Прости, что доставил тебе столько хлопот. Я люблю тебя.

Я вздохнула, чувствуя, как моя душа оттаивает. От его слов, от его тепла.

– Я тоже.

– Скажи это, как я, – улыбнулся Этьен, чуть отстранив меня.

И вдруг я поняла, насколько права была мадам Тэйра – достаточно улыбки любимого, и свет почувствует сердце.

– Скажи.

– Я люблю тебя, Этьен Годфруа, – выдохнула я, чувствуя, как постепенно улетучивается серая грусть из груди.

– Черт! Как же это здорово! – воскликнул Этьен. – Скажи еще!

– Еще? – удивилась я.

– Еще!

– Я люблю тебя, Этьен Годфруа! – уже смеясь, повторила я. – И мне не терпится за тебя замуж.

Тити расцвел:

– Тогда к чертям целый год!

– К чертям, – я махнула головой, длинная прядь выбилась из прически, шпильки выпали, и в следующее мгновение все волосы рассыпались плащом.

– Какая ты красивая! – восхищенно пробормотал Этьен. – Знаешь, я не смогу терпеть до свадьбы, даже если она случится завтра.

– А она случится завтра? – лукаво уточнила я.

– Да разрази меня гром, если я не найду какого-нибудь монаха или кюре, который не будет разводить канители, а за сотню монет сделает свое черное дело сразу! – сверкнул глазами Тити и разрубил воздух шпагой.

– Почему черное? – смеялась я.

– Белое дело браком не назовут, – хохотал Этьен."

"– Браки заключаются на небесах, – с придыханием произнесла я и задрала голову.

В узком проеме между каменными домами, вверху, за козырьками крыш мерцали звезды в июньской синеве. Желтая луна отчего-то подобрела, похожая на знаменитую перужскую галету с сахаром, сочную и аппетитную, словно ее кто-то подменил, пока мы шли от Тюильри. Выходит, счастье рядом со мной, оно осталось, оно не исчезло.

Этьен, кажется, почувствовал то же самое. Его глаза сияли в свете фонарей, счастливые, влюбленные. Он подхватил меня под руку:

– Бежим!

– Куда? – выкрикнула я на ходу.

– В гостиницу. Хочу есть, пить и тебя!

И мы понеслись по мостовым, сумасшедшие и веселые. Нам не было и двадцати. Вокруг Париж, так какого черта грустить?

* * *В неказистом гостиничном номере с низким потолком и ободранными стенами мы лежали на кровати, блаженные и уставшие.