Ученица чародея

– Франсетта! – удивленно воскликнул Этьен. – А отец сказал, что она уехала в деревню, к родителям. Вроде заболел там кто-то.

– Ты еще веришь его словам?

– Ну… нет.

Я нахмурилась:

– Пообещала ей помочь, а теперь ума не приложу, как появиться в Перуже, не говоря уже о вашем доме. Нехорошо вышло, она ведь томится…

– Не переживай, привидению торопиться некуда. Как будет возможность, так и освободим, – похлопал меня по руке Этьен.

* * *Каким же чудесным был этот день! Солнышко ласкало теплыми лучами, щебетали птицы, и все нам улыбались, не только крестьяне, что встречались на пути, даже посторонние собаки, лошади на выгоне, ослик в повозке и полосатый кот на пригорке.

Пока в доме суетились и шумели, готовясь к праздничному обеду, мы с Этьеном бродили по округе, держась за ручку. Из сада в рощицу, из рощицы на луг, с луга к замку, не замечая пройденных лье. Ни матушка, ни мадам Тэйра не возражали, и никто нам не мешал. Разве только Клодин бегала за нами хвостиком и нет-нет, выпрыгивала из кустов с радостным криком: «Жених и невеста! Жених и невеста! О-ля-ля!»

Мне не верилось, что это о нас, и чудилось, будто не солнце освещало уютный городок, а наше счастье.

Теперь я смотрела на возвышающиеся неподалеку белые башни Анси, и никаких чувств они у меня не вызывали. Подумаешь, какие-то недобрые каменные стены! А тут Тити нежно гладит мою руку – это куда лучше!

Любимый рассказывал мне о дружке Базиле, с которым они шалили в Перуже, об охоте и лошадях, в которых он был, как выяснилось, большой знаток.

Поведал Тити и о своей сумасшедшей жизни до меня, сплошь состоящей из драк и приключений. Возможно, он хотел выглядеть в моих глазах героем, но я лишь робко надеялась, что после свадьбы Этьен все же остепенится…

Как выяснилось, его отец выбился в люди буквально чудом. Родители того были совсем из простых – из крестьян. Искусству медицины и колдовству, к которому имел особый дар, обучался молодой еще Жан-Мишель Годфруа у какого-то заезжего китайца.

Даже последовал за ним в дальние страны, надолго оставив жену и новорожденного Этьена. Матушка говорила, что эти годы прожили они в крайней нужде без кормильца, и она уже думала, что ее пропащий супруг сгинул навеки, как тот внезапно вернулся. Но стал совсем таинственным и непонятным, будто явился другой человек в прежнем обличье. Разве только, как раньше, все пуще хотел лучшей жизни – обычный достаток лекаря не удовлетворял.