Ученица чародея

От этого никто дух не испустит, а гоняться за тобой будет неповадно.

– Я за тебя их перебью, – процедил Этьен.

– Главное деру не дай, рыцарь, – хмыкнула старуха, – при виде папки своего.

– С ним мне особо есть за что поквитаться, – сузил глаза Этьен.

Мороз по коже пробежал от его взгляда, и я тут же вспомнила об утопленнице. Вот и понятно сразу стало, зачем Этьен пошел меня выручать – отомстить отцу за любимую, испортить тому планы и жизнь. А я-то навыдумывала… Ладно, так даже проще.

Пусть мстит. Значит, я ни при чем, одним грехом на душе меньше.

Посмотрела на Этьена украдкой – красивый, такой красивый. Жалко, если умрет.

«Пусть бы жил он, Господи! От него детки были бы – загляденье, настоящие французы! Сбереги его, Святая Дева. Вот уж счастливицей будет та, кого он полюбит», – возвышенно подумала я, но в душе что-то воспротивилось. Будущей счастливице захотелось дать вот этим булыжником по голове, а не деток от Этьена. «У-у, гадина она, а не счастливица…» – насупилась я.

"

"А Этьен спокойно принялся точить здоровенный охотничий нож.

– Ну-ка, Абели, слушай во все уши, – тихо сказала мадам Тэйра, отводя меня подальше от парня, – учу один раз. В другой, может, не придется.

Я вся превратилась во внимание.

* * *Уже солнце начало клониться к западу, а мы все ждали Огюстена с преследователями.

«Бедняга, – вздохнула я, – трудно ему, наверное, после пыток по лесу шагать. И без лошади. Все ногами да ногами.

Вот за него я точно поквитаюсь, хоть малой кровью».

Я повертела кинжалом, приноравливаясь. Этьен, следящий за подъемом в гору с нашего произвольного аванпоста, оглянулся и хмыкнул:

– Это не ножик кухонный – морковку нарезать. Вперед острием бей. И рукоятку сжимай покрепче, чтоб из рук не выпал.

Я попробовала. Он с издевательской усмешкой покачал головой и снова посмотрел вниз.

И вдруг весь напрягся, вытянулся, как струна, поднял указательный палец и поднес его к губам.

С останавливающимся дыханием я высунулась на несколько пус из-за камня. На тропинке у леса показался Огюстен, одежда его превратилась в лохмотья, на лице – следы побоев. За ним волочилась железная цепь. Чуть прихрамывая, он шел быстро прямо к нам, похожий на недоломанную деревянную куклу.

Всадники – со страху мне показалось, что их еще больше, чем в видéнии, – выехали из леса, мерно покачиваясь на лошадях и опустив копья.