Ты моя жена. Настоящая

Пока ничего плохого не вижу, — говорит доктор, водя какой-то штуковиной по животу Василисы.

— А кто там? Мальчик? — я тоже пытаюсь вглядеться и хоть что-то понять. Но все равно — пятно.

— Рано еще, — смеется доктор.

Чувствую, как рука Василисы касается моей руки. Перевожу взгляд на нее и сжимаю хрупкую ручку. Подношу к губам.

После врача мы возвращаемся домой. Василисе прописали отдых и никаких стрессов.

Весь день мы просто проводим дома. Смотрим кино, разговариваем. Обо всем.

— Давид, — отсмеявшись после очередной шутки, говорит Василиса, — ты рад?

— Ребенку?

Кивает.

— Я люблю тебя, Василиса, — говорю, серьезно глядя ей в глаза. — А значит уже люблю нашего ребенка. Мне пока сложно осознать все это. Но я полюбил уже это пятно на мониторе. Хотя уверен, что оно доставит мне немало забот, если унаследует мамин характер."

"— Давид, — обиженно, но едва сдерживая улыбку, говорит Василиса.

— А еще знаешь, что все это значит?

— Что?

— Что ты просто обязана выйти за меня замуж. Ради ребенка, разумеется.

Хмурится и смотрит на меня. Я не выдерживаю и улыбаюсь.

— Я должна подумать, — заявляет, вздернув подбородок. — Взвесить все. Такое решение…

Договорить ей не даю. Хватаю и опрокидываю на диван. Нависаю над ней и начинаю целовать. Чтобы перестала нести эту чушь.

Руки Василисы обвивают мою шею. Я сминаю грудь. Нежно.

— Черт, — шиплю ей в губы. — Нельзя, Василиса. Нельзя пока.

Чмокаю в губы и встаю с нее.

Сука. Воздержание продолжается.

Звонок в дверь. И это даже хорошо. Хоть отвлечет меня.

Но кто это? Мы никого не ждем. Неужели Вика?

Нет. Открываю дверь и чуть не падаю — на пороге стоит мама.

— Мама? — вырывается у меня.

— Здравствуй, сынок, — она проходит и целует меня. — Ты не едешь к нам. Я решила сама.

— Ну, мам…

— Хватит. Где она?

— Кто?

— Василиса. Ты же с ней тут.

— Мам, — встаю на ее пути. — Я люблю ее. И женюсь на ней, а не на Амине. И вообще…

— Я знаю, Давид, знаю, — гладит меня по плечу и чуть отодвигает.

Я обожаю свою маму. Она никогда не давила на меня.

Она приняла и Василису. Я видел это с самого первого дня.

Вот и сейчас они мило беседуют о чем-то. Наверняка, о будущем внуке. Мама уже в курсе. Почему я этому не удивляюсь?

— Проводи меня, Давид, — говорит она, прощаясь с Василисой.

Мы идем к ее машине.

— Поговори с отцом, — говорит мама.

— Нет. Он не понимает меня. Он опять будет говорить про Амину.

— Поговори, Давид. Вам обоим это нужно. Папа ведь хотел как лучше.