Цена его любви

Тут заживо гнить, разлагаться всю оставшуюся жизнь будешь. Подыхать. Медленно и долго.

Я знаю.

Потому что и сейчас внутри себя то же самое чувствую.

Когда ток по каждой вене и понимаешь, — часть себя обрел.

Говорят, человека нужно узнать. Пуд соли съесть, большую дорогу пройти. Это все хрень.

Ты переть через полжизни с кем-то можешь, а все равно чужими останетесь и никакой на хрен пуд соли не поможет. И нож в спину на выходе из долгого пути прилетит.

Все это хрень.

На самом деле все сразу происходит.

Как будто код какой-то, один на двоих под сердцем вшит.

Один взгляд, — и сразу чувствуешь, узнаешь этот код. Это что-то запредельное, что вдруг связывает в одно. И не связывает даже, а будто всегда и было связанным. Просто сейчас вы встретились и будто души узнали друг друга.

Так с парнями и было.

Один взгляд, — и понимаешь, что уже срослись. Намертво. Что по пути.

Это, блядь, запредельное что-то. Не искра даже. Связка. Не нами ни хрена созданная. Где-то там, куда наша мысль не проникает.

Вот тогда уже и идти можно. И соль свою жрать, кровью заливаясь. Но знаешь, — не предадут. Не бросят. И слов не надо. Чувствуешь, знаешь человека насквозь. Как самого себя."

"И сколько бы ни врал, как бы ни притворялся, — а он в тебе и ты истинное всегда видишь. Даже когда молчим, сжимая зубы. Потому что слова ни хрена почти не значат.

Так и она.

Одним взглядом тогда — и в самое сердце.

Будто глоток воздуха живого свой первый в жизни сделал. Сразу. Намертво.

Нет. Ни хрена не пронзила, не ворвалась.

Потому и напиться, надышать не могу. Никак. Глоток ее делаю, — а мало. Так мало, что, блядь, в груди больно. Моя она.

Не потому, что присвоил. Не потому, что сплю с ней и в тело ее вхожу, дурея от пьяного ожога и сумасшедшей неги. Моя — потому что без нас, где-то там наверху так решили. Создали как части чего-то единого.

С этим не промахнуться.

Этого не поймет только тот, кто никогда такого не встречал.

Но когда сердце даже ни имени не зная, ни слова не услышав, уже вопит и дергается, рвано, в ниточки тонкие канаты превращая, — тогда понимаешь. Тогда свой кислород чувствуешь. И пьешь.

Но тогда и сдохнешь если потеряешь. Сто раз внутри себя подыхать будешь. Каждый миг.

Это проклятие. Но это — единственное блаженство. Все остальное — пустота и суета.

И мне глотнуть этого кислорода надо.