Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

Я же ставила танец по памяти, не выдумывая, вспоминая движения парней из команды, с которой выступала еще до замужества. И там были характерные движения бедрами вперед. Повторять за мной парни засмущались, особенно когда за моей спиной вновь грозной тучей возник Коган.

– Это точно недопустимо! – как вредная бабка, заявил он.

– Это победный танец дикарей. Ди-ка-рей! Они празднуют победу над врагами, которых победили и чьих женщин поимели. Демонстрация своей доблести во всех смыслах. Не лезь!

– Ты-то откуда этот танец знаешь?! – в сердцах воскликнул он.

– Все тебе расскажи! В женщине должна быть загадка, милый.

– Но не клубок тайн и противоречий, – проворчал он, отступая.

И все же он не дал нам толком потренироваться и вскоре утащил меня во дворец, напомнив, что я хотела кое с кем поговорить по важной теме, а этот человек может мне уделить время лишь перед ужином, потом он занят.

Я вначале ничего не поняла, а потом дошло, что он напоминает мне о беспризорниках и разговоре с Владыкой, а правки в документах я еще не сделала.

Глава 20"

"– Я не понимаю, что может быть общего у принцессы и этой компании комедиантов? – прорвало Когана, когда мы шли обратно. – Если станет известно, что сама принцесса перед ними танцевала в непотребном виде, – это конец репутации! Ты не думала о том, как будешь оправдываться перед Владыкой, если все откроется? Ради чего так рисковать?

– Тебе не понять. А на мнение Владыки, его одобрение или неодобрение мне глубоко плевать.

– Смелое заявление. И глупое.

– Почему же? Что он мне сделает? Отправит обратно к отцу? Так это ему невыгодно: тогда скандал и разрыв договоренностей. Запретит выходить и посадит на хлеб и воду? Не страшно, уже сидела в одиночестве, обходясь без слуг.

– Тебя не пугает потеря репутации и позор перед всеми?

– Перед кем позор? – рассмеялась я. – Перед кучкой незнакомых мне людей, которых я в глаза не видела, но которые могут чисто гипотетически меня осудить? Смешно! Перед Владыкой? Это ему позор, что в его дворце тридцать первая жена умирала от голода и никому не было до нее дела.

– Ты вроде жива и здорова.

– Это не его заслуга. После трех дней голодания, когда закончились все запасы и деньги, пришлось брать жизнь в свои руки и требовать причитающееся мне.

– Что же раньше не потребовала?

«Потому что меня здесь не было», – так и хотелось ответить, но для такого случая я заготовила другое объяснение.