Я не Монте-Кристо

Никита кивнул, и двинулся за Саломией, как будто все так и должно быть. В аптеке рассчитаться не позволил, все оплатил сам."

"— Я не успел пополнить тебе счет, — объяснил, Саломия промолчала, стараясь не вспоминать, за что именно он собирался переводить на ее карту деньги. Вернулись к реанимации, Саломия передала медсестре пакет, Елагин отошел к окну с телефоном, а она уселась в коридоре на стул, обхватив колени и положила на них подбородок.

— Звонил знакомому отца, он профессор, — уселся рядом Никита, — он сказал, смена сегодня хорошая, с утра обещал наведаться и посмотреть Любовь Сергеевну.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Саломия, уткнувшись носом в коленки. Никита сначала сидел молча, а потом не выдержал и развернулся к ней:

— Почему ты не рассказала мне? Почему ты ведешь себя так, будто я тебе чужой?

— Это я тебе чужая, Никита, — сказала совсем тихо, и он умолк, наверное, не нашел, что ответить.

— Ты хотела уйти? — закрыл глаза и обперся затылком о стену.

— Да. Не успела, соседка позвонила.

— Зато успела сбегать в мою комнату, — проговорил ворчливо.

Она только плечами пожала, что тут скажешь?

— И куда ты собралась, если не секрет?

— Не секрет. У меня есть дом, туда и собиралась.

— Ты замужем, Мия. За мной замужем, — Никита недовольно сощурился.

— Нет, не я, — она повернула голову и усмехнулась, — твоя жена Соломия Загорная. А Саломия Загорская так и живет по своей старой прописке в своей старой квартире.

— Но в университете ты…

— Я брошу университет.

— А как же учеба? Если мне не изменяет память, кто-то собирался за границу.

— Я не могу учиться, — Саломия запнулась на миг, а потом продолжила, — нам с бабушкой нужны деньги, мне придется искать работу, а с учебой это только в официантки. Или в эскорт.

— Тебе что, предлагали? — напрягся и так сжал кулаки, что даже вены вздулись.

— Периодически всегда кто-то что-то предлагает, — пожала плечами Саломия, Елагин только хмыкнул. Затем снова развернулся и накрыл ее руку своей.

— Тебе не нужно ничего искать, Саломия, у тебя будут деньги.

— Нет, Никита, я больше так не хочу. Когда я соглашалась, я не думала, что мне будет так тяжело… — она опустила голову, но все же смогла выговорить, — играть.

— Так а я и не играю, — она ощущала на себе горящй взгляд, прожигающий насквозь, — Саломия, со вчерашнего дня, начиная с беседки, я уже не играл.

— Я тоже не играла… — опустила голову еще ниже.

— Поехали домой.

— Ты едь, я останусь.

— Но уже ночь, ты ничем не поможешь Любовь Сергеевне.