Я не Монте-Кристо

И правда дура, нужно было его злить?

— У меня есть девушка, я ее люблю, для нее это будет удар, — вдруг сказал Никита совсем другим голосом, не свистящим, не шипящим, а нормальным, — будь человеком, откажись.

Саломия помнила презрительно кривящиеся губы его девушки, ее не жаль было ни капельки, а вот насчет самого Никиты она едва не дрогнула.

— Так женись на ней побыстрее, — предложила совершенно искренне, — тогда я могу хоть десять раз согласиться, твоя семья ничего не сделает. Или пусть она вступает в это наследство, какая разница?

Но ответ прозвучал довольно неожиданно:

— Я вообще не собирался жениться, я пока не задумывался о семейной жизни.

Вот оно что, молодой мажорчик не готов ругаться с папенькой, спонсирующим бизнес, не собирается жениться на своей девушке, но при этом надеется разрулить все руками Саломии? Она выдала самую язвительную улыбку, на которую была способна, и ответила:

— Вот как насобираешь, так сразу и приходи, я подумаю над твоим предложением.

— Расчетливая стерва! — полетело вслед, Никита действительно не стал бежать за ней.

Саломия добралась домой и уставилась на портрет в углу комнаты, нарисованный Елагин взирал на нее через плечо с такой ненавистью в глазах, что она не выдержала, схватила рисунок, разорвала пополам и швырнула в угол, уронив мольберт.

— Пошел ты, Никита Елагин вместе со своей семьей и своей девушкой!

А потом бросилась вслед за улетевшими обрывками, и, вытирая локтем зареванное лицо, аккуратно клеила портрет по стыку подсохшим ПВА.

— Саломия, — заглянула бабушка на шум, — мне показалось, или здесь что-то упало?

Саломия быстро вытерла глаза, шмыгнула носом и положила склеенный портрет сохнуть, перевернув изображением вниз.

— Бабушка, я выхожу замуж, — заявила она, избегая смотреть той в глаза, — мне предложили хорошо заработать. И даже не надейся меня отговорить.