Темные предки светлой детки

– Мне зайти к вам? – пробормотал он. – Э… э… спасибо. Очень рад приглашению, но… я не одет!

– Если вас смущает ваш внешний вид, – улыбнулся Феликс, – то мы все в домашнем.

– А я вас знаю, – неожиданно сообщил Николай, – видел фотографию на обложке книги «Феномен зависти». Мне понравилась ваша работа. Правда, читать трудно, образования не хватает. Но я с вами по многим вопросам согласен, а по некоторым нет. Простите, что высказал свое мнение.

Муж не изменился в лице, но я поняла, что он поражен до глубины души.

Аристов потер руки.

– Вот и поговорим за чаем, поспорим о наших позициях. Интересная беседа назревает.

– Отлично, – обрадовался Феликс, – люблю дискуссии.

Мужчины, забыв обо мне, двинулись в сторону дома. Я пошла за ними, поднялась в спальню, переоделась, и тут зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил Кузя.

– Дома, – ответила я.

– Давай скорей в офис, – зашептал компьютерный ас, – наши уже здесь.

– Так быстро поели? – удивилась я, торопясь в офис.

– Нет, – еле слышно донеслось из трубки. – Я нашел кой-чего, написал полковнику, и все примчались.

Глава двадцать восьмая

Полковник встретил меня упреком.

– Долго тебя искать приходится.

– Думала, вы через час вернетесь, не раньше, – начала оправдываться я.

– Ну и видок, – не утихал Дегтярев, – по дороге ты вступила в битву со стадом разъяренных кошек? Все руки расцарапаны.

– Упала в куст ежевики, – пояснила я.

– Она у нас на участке не растет, – возразил толстяк.

– За воротами у гаража стоит здоровенный куст, – сказала я.

Александр Михайлович прервал меня.

– Его там нет!

Я молча села за стол. А что сказать? Настаивать на своем? Отвести Дегтярева к воротам? Но он, увидев куст, заявит:

– Здесь его никогда не было, посадили ночью, со мной не посоветовались.

– Дашенька! – ахнула Марина, внося в комнату поднос с чашками. – Что с тобой? Кто тебе лапки поранил?

– Упала в ежевику, – вздохнула я, – сверху свалился Аристов, а он крупный мужчина.

Марина водрузила ношу в центр стола.

– Понятия не имею, что за кадр на тебя рухнул, но ему не стоило этого делать. Вы пейте кофеек, а я Дашеньке царапки обработаю.

– Ерунда, – отмахнулась я, – мне уже небольно.