Темное настоящее

 – Господин Морозов, где портрет Саддама Хусейна?

– В первый раз о нем слышу, – не задумываясь ответил Морозов. – Курткой вы меня сможете привязать к убийству, а портрет на меня вешать не надо. Я его не брал.

Лаптев повернулся к начальнику УВД.

– Господин Морозов думает получить лет десять, выйти на свободу и продать портрет за несколько миллионов рублей. Так ведь? Не получится. Политика помешает.

– Андрей Николаевич, вы о чем хотите нам рассказать? – спросил Лавров.

– Об ИГИЛ[8], конечно же! Об исламском государстве Ирака и Леванта.

– Андрей Николаевич, если вы решили нам прочесть политинформацию о положении дел в мире, то давайте оставим ваше выступление до лучших времен.

– Если вы дадите мне пять минут, то через пять минут у господина Морозова вспыхнет фаза озарения, и он расскажет нам, куда спрятал портрет.

– Если я арестован, – подал голос Морозов, – то это не значит, что какой-то проходимец может меня оскорблять. Вызовите адвоката! Пока он не придет, я больше ни слова не скажу.

– Вернемся к нашим баранам! – не обращая внимания на выпад задержанного, продолжил Лаптев. – Нынче я пенсионер, человек, не обладающий властными полномочиями.

– Только суд может признать человека виновным, – возразил прокурор.

– Телеграм-каналы, как стервятники, падали не чураются. Для них главное – выдать в информационное пространство жареные факты, рейтинг повысить, заработать новых подписчиков, а кто прав, кто виноват, кому это интересно? Новость в интернете живет сутки, потом о ней забывают, но не всегда…

– Я на тебя за клевету в суд подам, – обозлился Морозов."

"– Итак, ИГИЛ! – продолжил Лаптев.