Темное настоящее

Он мог оставить ее на пустыре, утопить в реке, сжечь. То, что куртку нашли на свалке, – случайность.

– Донцов, вы давно живете на полигоне? – спросил Лавров.

– Лет тридцать или около того. Я как пацаном с детдома сбежал, так на полигоне и поселился. Классное местечко! У нас царят свобода слова и духа! Любой житель Нахаловки может сказать все, что думает, и его за это к ответственности не привлекут, не оштрафуют. В городе такой номер не пройдет, а у нас – запросто!

– Донцов, вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – нахмурился прокурор.

– Вы, наверное, подумали, что я хочу за политику речь толкнуть? – улыбнулся остатками зубов смекалистый оборванец. – Нет, господа хорошие! Я хоть на помойке живу, но не дурак! Свобода слова у нас означает свободу говорить так, как я хочу. Встретился мне сосед, я могу его матом послать, и никто меня в полицию не потащит, никто стыдить не будет.

– Хватит! – повысил голос Лавров. – Выведите господина Донцова, допросите, при каких обстоятельствах он нашел куртку. И этого… как его… Джинжера найдите и допросите.

Лаптев выглянул в окно.

– Джинжер стоит около автомобиля «Москвич-каблучок». Он готов дать показания.

– Подозрительные у вас знакомые, товарищ Лаптев! – съязвил прокурор.

– Ничего подобного! – возразил Андрей Николаевич. – Я работал в Заводском РОВД оперуполномоченным, был начальником милиции.

– И что же там происходило? – продолжил иронизировать прокурор."

"– Как-то раз двое бродяг украли ящик пустых бутылок. Большая ценность в середине девяностых годов! Штук шесть пузырьков боярышника купить можно. Жители Нахаловки поймали бродяг и сожгли на отвале. Живьем сожгли, чтобы другим неповадно было.

– Это… это преступление раскрыли? – опешил от неожиданного поворота прокурорский гость.

– Нет, конечно! На отвале день и ночь горит угольно-торфяная смесь, или черт его знает, что там горит. Возможно, горючий газ на поверхность выходит, а может, угольные пласты тлеют. Температура в центре пекла достигает нескольких сотен градусов. Тело человека в считаные минуты превращается в пепел. Нет тела – нет преступления!

Лаптев сел у окна, напротив задержанного охранника.

– Продолжим? – предложил он.