Тебе назло

Он всегда так хотел быть с ними единым целым.

Я согласно кивнула.

— Точно, он хотел. А они хотели? Ты об этом не задумывалась? Им всегда от него что-то нужно, как например, сейчас. И он пьёт, чтобы с ними не общаться. Потому что, когда он пьяный, от него невозможно ничего добиться. И что, я должна ему это запретить?

Света не спускала с меня внимательного взгляда.

— Всё равно, это неправильно. Стас — его брат, Гена потом раскается.

Я книгу отложила.

— Да? А почему бы тебе не пойти к жене того человека, что он сбил, и ей всё это не сказать? Что Стас болен наркоманией, что он неразумный, что ему нужно помочь и постараться его понять? Света, ты меня удивляешь, честно.

Ты же педагог, ты психолог, а что ты говоришь? Ты меня ругаешь за то, что я Генке потакаю, когда он пьёт, а сама готова потакать наркоману и преступнику, ради достижения своей цели. Чтобы выгоду получить.

— Какую выгоду?

— Ты прекрасно меня поняла. Стас, в конце концов, взрослый человек, и должен отвечать за свои поступки. Хватит всё на Генку вешать.

Ему есть о ком заботиться, у него семья будет, а Марине Петровне пора спускаться с небес на землю. И тебе, кстати, тоже. Чего ты ещё ждёшь?

— Я? Жду? — Она руками развела. — Да ничего я уже не жду. Я всё давно поняла. Просто я его люблю и переживаю. И если бы ты не вернулась, не вмешалась бы, мы были бы уже женаты.

— Это бы всё равно ничего не изменило. Ты его не знаешь, я уже говорила тебе. Ты любишь то, что ты себе придумала. Благородного, но скрытного; чувствительного, но сдержанного; нежного, но очерствевшего в дурной компании.

Так? А он и есть такой, скрытный и очерствевший, и любит он меня. Он со мной бывает нежным и романтичным, и то, когда расслабится. Но я, в отличие от тебя, знаю, как этого добиться. Я сделаю его счастливым, а ты его запилишь. За то, что пьёт; за то, что поздно возвращается; за то, что расслабиться захотел; за то, что не такой романтик, как ты предполагала. Тебе муж нужен. Нормальный среднестатистический муж. А мне Генка Завьялов, даже когда он пьян и сломлен. Вот в чём между нами разница. И я уверена, что чем дальше будет его мама, которой он бредит, тем счастливее он будет. У него я есть, и я буду любить его за всех. Ему четыре года потребовалось на то, чтобы в это поверить, и уж теперь я точно его никому не отдам. Тем более тебе.

— Ты слишком легко судишь о людях. Думаешь, что хорошо в них разбираешься? Почему ты думаешь, что я так к нему отношусь?

— Твои поступки сами за себя говорят.