Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

 – Ты только и делал, что мешал Уиллоби! Видимо, дрожишь от мысли, что твоя сестра появится в роли проститутки!

– Да мне чихать на твои роли. Я хочу, чтобы ты перестала изображать леди Макбет. Просто выворачивает от твоих тирад.

– Будь у тебя хоть капля совести, ты бы встал на мою сторону!

– Значит, у меня нет совести. Мне не нравится ни пьеса, ни ее автор. И я ненавижу, когда мне читают вслух.

– Детки, детки! – вмешался Джозеф. – Ради Бога, прекратите! В канун Рождества!..

– Короче, мне все это надоело, – объявил Стивен.

– Ох, Стивен, ну ты и юморист, – захихикала Валери.

Эта реплика некстати напомнила Натаниэлю о ее существовании. Он уставился на нее, с отвращением оценив ее пустоголовую смазливость, пунцовые ногти и глупый смех. Затем он излил свои эмоции, накинувшись на Стивена:

– Думаешь, ты чем-то лучше своей сестры? Вы одинаковые.

– Та-та-ам! – пропел Стивен и вышел из комнаты, спугнув Старри, который стоял за дверями с подносом коктейлей и почтительно прислушивался к кипевшей ссоре.

– Простите, сэр, я как раз хотел войти, – произнес Старри, невозмутимо глядя на Стивена.

– Будет что обсудить в комнате прислуги, а? – дружелюбно спросил тот.

– Я никогда не сплетничаю, сэр, это непристойное занятие, – с достоинством возразил дворецкий.

"Он внес поднос в гостиную. Пола, что-то страстно доказывавшая своему дяде, сразу замолчала и удалилась. Джозеф начал торопить Валери, Мод и Моттисфонта, чтобы они переоделись к ужину, а Натаниэль попросил Старри принести рюмку хереса.

Пока в гостиной бушевали страсти, Матильда сидела с Уиллоби в библиотеке и старалась как можно тактичнее объяснить, почему Натаниэль не станет финансировать его пьесу.

– Значит, все было напрасно?

– В том, что касается Натаниэля, – боюсь, что да, – подтвердила Матильда. – Он не любит подобного. Но на свете есть и другие спонсоры.

Ройдон покачал головой:

– У меня нет знакомых богачей.