Таня Гроттер и колодец Посейдона

* * *Со стороны Лестницы Атлантов послышался шорох. Семь-Пень-Дыр вскинул перстень, решив, что это вновь полезли наглые хмыри. Но нет… Появившись из-под лестницы, где у них были мастерские, несколько домовых торжественно внесли в Зал Двух Стихий контрабас. Семеро крепких чернобородых человечков тащили, а один белобородый старичок сидел на контрабасе сверху, поджав ноги. Его красно-сизый, похожий на шишку нос бугрился вдохновением. Это и был мастер. Чернобородые крепыши ходили у него в помощниках и использовались в основном для переноски тяжестей.

Мастер был доволен. Контрабас блестел свежим лаком и выглядел ничуть не хуже, чем в день своего создания. Трещину в днище не смог бы найти даже самый придирчивый критик, и ему пришлось бы от досады удавиться басовой струной. Перстень Феофила Гроттера умиленно замерцал.

– Omnia vincit amor! [13] – воскликнул он с пафосом.

– Невероятно! Они же обещали закончить его только послезавтра! – пораженно воскликнула Таня.

– Это я попросил их поторопиться. Мне показалось, что ждать до послезавтра для тебя слишком долго, – буркнул Ванька.

Таня посмотрела на него с благодарностью. Она отлично представляла, сколько нужно простоять над душой у домовых, чтобы они сделали все быстро и, главное, качественно.

– Ну я полетела! Пожелайте мне ни пуха ни пера! – сказала она, сворачивая Черные Шторы, которые показывали то страшные глаза Медузии, то медную плешь Поклепа, то толпу урчащих хмырей, облепивших Пегаса.

– Погоди!"

"Глеб Бейбарсов подошел к зеркалу. Чистого неба вокруг Грааль Гардарики практически не оставалось.

Бейбарсов подозвал к себе Жанну Аббатикову и Лену Свеколт.

– Одна ты не прорвешься. А с нами шанс есть, – сказала она.

– Felix qui quod amat, defendere fortiter audet! [14] – растрогался Феофил Гроттер.

Таня покачала головой.

– Зачем вам рисковать? Я не хочу, чтобы вы погибли из-за меня.