Таня Гроттер и колодец Посейдона

Это он погнал лошадь… И мальчишка не выдержал свиста… Соловей потом себе этого никогда не простил. Он очень хотел погибнуть и, когда пришел Илья Муромец, не сражался с ним в полную силу и дал себя подстрелить.

– Ну вот, теперь нам известно все. Многое нам, возможно, не стоило бы знать. Хотя только тот, кто знает, может понять, – задумчиво произнес Ванька.

Шурасик кивнул.

– Дело сложное. В ряде случаев мы не сможем принести искупительную жертву. Без interpretatio abrogans [12], причем жертвенного, нам явно не обойтись.

Ягун посмотрел на Пипу, продолжавшую играть с шерстяными кистями Штор. Пипенция смахивала на пифию. Даже в глазах у нее было нечто, чего никак не обнаруживалось прежде. Налицо было сильное влияние артефакта.

– Есть выход… – сказал Ягун, пристально глядя на Пипу. – Я знаю, что мы бросим в колодец! Эта жертва усмирит древнюю магию.

Пипа неуютно поежилась. Ей не понравился взгляд Ягуна, который, рассуждая о жертве, не отрывал от нее глаз.

– Чего ты на меня уставился? – буркнула она.

– Жертва, которая все видела своими глазами… Жертва, которая знает все тайны, все секреты! – напирал Ягун.

Пипа забеспокоилась уже не на шутку. Тем более что, кроме Ягуна, на нее уставились уже все.

– Эй! Вы что, магьяки? Я только пересказывала то, что показывали Шторы! – крикнула она.

– Вот именно! Черные Шторы… Там – в Шторах все: и лохмотья принцессы, и меч Персея, и кровь измены, и клубок роковых ошибок.

Таня задумалась.

– Хорошая идея. Я – за… Если это поможет вернуть преподавателей… – произнесла она.

– М-м-м… Наша комнатка без шторок будет иметь убогий вид. Эдакое провинциальное общежитие института благородных педагогинь.

– В колодец! – отозвалось несколько голосов.

Судьба Черных Штор была решена. Шторы меланхолично шевелили кистями. Весь их вид говорил, что они и в Тартаре не пропадут. Более того, немедленно примутся подзеркаливать чужие тайны, вампирить кошмары, жадно пить страхи, облепляя человечество липкой паутиной старых ошибок.