Таня Гроттер и колодец Посейдона

– Эй, рюский мюжик, подойти сюда! – поморщился Прун, поманив пальцем Гуню Гломова.

– Чего? – не понял Гуня. Он всегда включался медленно, зато и выключался долго.

– Ты что, обнаглел, мюжик? Я знаю английский бокс! Я буду щелк-щелк тебя по фэйс! – сказал Прун.

Он отложил сглаздамат и встал в стойку. Гуня неуклюже выбрался из-за стола.

– Гломусик, только не надо крови! Сотвори с ним что-нибудь мирное, – поморщилась Гробыня, укоризненно погрозив Гуне вилкой.

Гуня покорно кивнул. В следующую минуту Прун, завернутый в скатерть-самобранку, сидел на полу и мог вращать только глазами.

Глава 11

ВОЗЬМИ МЯЧ, ЗАКРОЙ ОРАЛО!

Трибуны постепенно наполнялись. Болельщики прибывали сплошным потоком, о чем сообщали непрекращавшиеся вспышки Грааль Гардарики . Усыня, Горыня и Дубыня, расставленные Семь-Пень-Дыром по секторам, следили за порядком. Чтобы их никто не сглазил, Семь-Пень-Дыр настоял, чтобы гиганты облачились в заговоренные панцири.

Билеты на матч так и не были напечатаны – некому было этим заняться, потому вход автоматически стал свободным. По старой привычке Горыня, Дубыня и Усыня продолжали собирать копченые окорока, ветчину, фляги с вином и все, что имело для них ценность.

Без пяти десять Ягун деловито залез на пылесос и проверил, хорошо ли закреплен в петлице серебряный рупор.

– Раз, два, три… Проба горла, проба языка! Надеюсь, вы меня слышите так же хорошо, как я вас вижу? С вами Баб-Ягун, неунывающий и милый играющий комментатор.

Катя Лоткова бросила на Ягуна недовольный взгляд.

– Кать, я же не говорю, что буду их читать. Я говорю «передача записок», – спохватился Ягун и тотчас, вспомнив, что его слушает весь стадион, затарахтел: – Прошу прощения, маги, магессы, магвочки и прочая маглочь!..