Таня Гроттер и колодец Посейдона

Возле рта обозначились обвисшие мешочки. Когда он морщился или кривил рот – выходило как-то особенно неприятно.

– Прямо совсем другой человек, – сказала Таня.

– То-то и оно, мамочка моя бабуся! Это только кажется, что люди меняются медленно. Иной человек двадцать лет с одним лицом ходит – и время его не берет, а потом какой-то месяц-два – и совсем другой. Не узнаешь.

– И что, как ты думаешь, людей портит?

– Все портит. Скорбь, горе, особенно большое – это само собой. Часто успех портит. Зажирается человек, мельчает.

– А у Жикина какой успех? То, что он тест лучше других прошел? – спросила Таня.

Ягун пожал плечами.

– Вот уж не знаю. Странные порой штуки происходят. Взять хоть Шурасика! Ты же его видела? Ходит как тень, ничего не помнит. Жестикуляция новая появилась. Тест провалил. И еще одна вещь меня озадачивает. Никому не скажешь?

– Не-а.

– Я, мамочка моя бабуся, люблю народец подзеркаливать. Вроде как ныряешь с вышки и теряешься в чужом сознании.

– Странно. А Жикин?

– А Жикин раньше прозрачный был как стеклышко. Самовлюбленные петухи – они все прозрачные… Зато теперь Жорик как танковая башня стал. Хоть зубами грызи, хоть головой стучись – дохлое дело.

Таня серьезно взглянула на Ягуна. Она невольно вспомнила свой странный разговор с Жикиным.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросила она."

"– Да так, есть одна мыслишка, на троечку с прицепиком… Вот только времени нет ее до конца додумать, – уклончиво ответил Ягун.

Глеб, сидя за отдельным столиком, что-то рисовал, грызя карандаш. Окружающего мира для него словно не существовало. Зато в окружающем мире Глебом очень даже интересовались. Бэд-Фэт-Рэт, ковыряя пальцем в зубах, попытался нагло заглянуть ему через плечо.

В целом ужин, как уже отмечалось, прошел недурно. Правда, ближе к концу ужина произошел неприятный инцидент. Прун выпил слишком много пива, и его потянуло на ратные подвиги.