Тайная жизнь моего мужа

И своему сыну, пусть даже от совершенно случайной женщины, он категорически не желал собственной участи.

Задумчиво повертев в руках ручку, Эмиль потянулся в карман за телефоном. Нужно было что-то решать. Нужно было что-то делать, чтобы обезопасить женщину, которая внезапно… стала занимать в его жизни особое место. Чтобы дать ей возможность снова свободно дышать.

А себе — быть с ней рядом.

В конце концов, можно же попытаться найти хоть что-то, что поможет зарыть этого мерзавца раз и навсегда! Орлов умен, но у каждого есть свое уязвимое место.

Нахмурившись, Эмиль запустил руку в левый карман, когда в правом телефона не обнаружилось. Но и там было пусто, как и в карманах брюк.

Он попытался сообразить, когда видел смартфон в последний раз. Кажется, еще за завтраком, в столовой. В машине был отдельный телефон, служивший навигатором, поэтому там он основным устройством не пользовался.

Значит, оставил в доме отца. Неудивительно, потому что едва в столовой появилась Вероника — и он тут же забыл обо всем, сбитый с толку всеми чувствами, которые она в нем вызывала.

"Что ж, придется ехать обратно. Смартфон наверняка уже буквально разрывался от звонков, да и он без него был буквально как без рук.

А еще это давало ему возможность вновь увидеть Веронику. И это вызывало в нем какую-то глупую, по-детски наивную радость.

Благодаря пробкам он оказался у дома только час спустя. Не теряя времени, пересек холл и уже хотел было зайти в столовую, но остановился, когда из гостиной донеслись звуки музыки.

Вероника говорила, что играет его отцу. Да и сам он слышал ее инструментальное исполнение Синатры. Влекомый смутно знакомой мелодией, он приоткрыл дверь и замер на пороге, когда понял, что за роялем сидит вовсе не Вероника.

Играл отец. Задумчиво перебирая клавиши, наигрывал песенку, которую Эмиль вспомнил в тот же миг, как увидел его за инструментом. Эту несложную мелодию отец, вовсе не являвшийся профессиональным музыкантом, когда-то давно, в детстве, играл Лене.

Он стоял на пороге, а в голове оживали почти забытые образы девочки с кокетливым бантом на макушке и широкой улыбкой во весь рот. Сестра была той, кому он отдал свое нерастраченное тепло. Той единственной, кто давал любовь ему взамен.

— Эмиль…

Он не сразу понял, что отец его зовет.