Тайная дочь от предателя. Мы тебя не простим!

В обед меня покормили, а на ужин принесли рыбу с рисом. Но рыбу я терпеть не могу, поэтому поклевала лишь рис.

Еду принесла экономка – женщина в возрасте с громадными очками на носу и добрым лицом. Однако, разговаривать она со мной отказалась. Видимо – запретили.

Я еще раз обошла комнату, разминая суставы. Простором здесь и не пахнет.

Голова гудела от странной реальности, в которую мне пришлось вдруг попасть. Наверное, правильно говорят – не делай добра, не получишь и зла. Но я тут же одергиваю себя от заблуждений.

– Итак, – прогрохотал Роберт, без стука открывая дверь и вваливаясь в «мою» комнату. Я уставилась на него удивленно. Просто не ожидала, что сегодня сюда еще кто-то зайдет.

Но Самирова мое немое удивление не волновало. Он легким движением подхватил стул, который в его огромной руке выглядел каким-то игрушечным, развернул его спинкой ко мне, кивнул на кровать, и сел сам.

Пружина койки жалобно скрипнула. Не от того, что мои сорок пять килограмм показались ей слишком тяжелыми, а из-за того, что она уже слишком старая…

– Теперь мы поговорим, – взгляд ненавистный, будто он уже и так знает все, что ему требуется.

10

Роберт смотрел мне в лицо. Прямо. С нескрываемым подозрением.

Я лишь кивнула, потому что его тяжелая, гнетущая энергетика заполонила маленькое пространство и заставила меня задыхаться. Тут и так мало места, а теперь мне и вовсе кажется, что я вжата в стену.

"– Спрашивай, – тихо произнесла. – Но ничего нового я тебе не скажу. К сожалению, – больше не хотелось ерничать или нарываться на неприятности. Первая злость прошла, и я приняла решение вести себя как можно спокойнее. Когда-то ведь все это должно будет кончиться?

Мужчина устало вздохнул, растер лицо большими ладонями. И вдруг стал выглядеть как-то… проще. Будто снял маску ледяной глыбы.

– Послушай, – почти «мягко» произнес он. Наверное, это был предел «мягкости», на которую он способен.

Мой взгляд забегал в раздумьях.

– Мне страшно. Ты прав. Но не от того, что я потеряла связь с какими-то там сообщниками. А от того, что меня привезли в чужой дом за преступление, которого я не совершала. Ты даже мысли такой не можешь сейчас допустить?

– Могу. Но все говорит против тебя. Мои люди не бездельничали все это время.