Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Любить неистово и страстно, как описано в женских романах, могут позволить себе лишь простолюдинки. Те, кому разрешено самим выбирать спутника жизни. А для леди, от рождения и до тризны, выбирать спутника жизни. А для леди, от рождения и до тризны, существуют лишь обязанности, главная из которых беречь честь семьи.

Некоторое время лорд оттон Грэйд молчал, затем сухо заметил:

— Печально.

— Разве? — я улыбнулась. — Но и вас, ваша светлость, никоим образом не заботило ни мое мнение, ни мои желания в момент заключения брака.

И вот сейчас вы говорите о любви, недвусмысленно намекая на то, что защищать меня и моих детей не имеете ни малейшего желания — ведь любите вы леди эн-Аури, но никак не супругу, которую планируете достойно выдрессировать и даже не скрываете этого.

Герцог промолчал.

Я же ощутила всю тяжесть осознания, судорожно вздохнула и, стараясь сохранить на лице отрешенное выражение, произнесла:

— Полагаю, этот тяжелый для меня разговор стоит счесть законченным. Могу ли я удалиться?

Подняв на меня холодный взгляд, лорд оттон Грэйд сказал:

— Ночь вы проведете в моей постели.

— Как вам будет угодно, — безразлично ответила я.

И поднялась из воды, отчаянно надеясь, что как воспитанный лорд, его светлость отвернется. Но герцог не сводил с меня глаз, глядя устало и в то же время от чего-то зло. Подавив стыдливость, вышла из ванной и стремительно завернулась в полотенце. После, отыскав халат, надела и его, затем, пробормотав ""прошу меня извинить"", поспешно покинула ванную.

В гостиной герцога за время нашего купания накрыли стол, разожгли камин. Повинуясь какому-то внутреннему подозрению, я вошла в спальню его светлости — на постели лежала подготовленная для меня ночная сорочка.

Забрав одежду, я проследовала в собственные покои, и стоило войти в гостиную, как осознала неприятное — здесь не был разожжен камин, и спальню никто не подготовил, ко всему прочему два окна оказались приоткрыты для проветривания, и из-за этого было ощутимо холодно.

Выговор прислуге, я была вынуждена отложить на завтра — сегодня у меня не было ни сил, ни желания, что-либо выяснять.

Пройдя в спальню, стянула мокрые и уже холодные чулки, после, с содроганием сняв халат и полотенце, избавилась от мокрой сорочки. Торопливо надела сухую ночную рубашку, прошла в гардеробную, нашла халат. Отвратительно шелковый, и потому безумно холодный.

А после, превозмогая собственное нежелание, стиснув зубы, направилась в покои его светлости, как он и приказал.