Дом в Мансуровском

 – И вообще! Я взрослая замужняя беременная женщина, и ты не имеешь права распоряжаться моей личной жизнью! Дом мой здесь, поняла?

– Какой дом, Маруся? – Юля зевнула. – Рассмешила! И не мешай мне спать. Все, легла и умолкла. Взрослая она. И замужняя. Да к тому же беременная. Господи, дай мне сил! Сил и терпения.

Маруся, укутанная, как в кокон, продолжала вяло сопротивляться и что-то бормотать, но Юля ее не слышала, Юля спала. Она всегда прекрасно спала, в любых обстоятельствах.

Следующий день можно было назвать днем слез.

– Никаких «останусь», «здесь мой дом и моя семья»! Ага, как же, – собирая Марусины вещи, бормотала Юля.

Маруся срывалась с дивана, бросалась к сестре, выбрасывала из чемодана свои вещи, но Юля с олимпийским спокойствием укладывала их обратно.

Рыдания перетекли в истерику, и тут уже испугалась Юля. Она знала, как вести себя с человеком в истерике, но залепить пощечину беременной дурочке как-то не очень, не дай бог навредить.

Маруся замерла, напряглась.

– Ну вот и правильно. Давай, девочка. Дел еще по горло. Соберем чемодан, найдем машину и поедем. Поедем, милая, так будет правильно.

– Не поеду, – прохрипела Маруся. – Думаешь, будет как обычно: ты сказала, а я сделала? Так вот! – резко обернувшись, она смотрела в упор на сестру.

Юля взяла ее руку:

– Маруся, родная! Ну, во-первых, твой муж вернется через несколько месяцев. А во-вторых… Во-вторых, Манечка, ребенок сейчас важнее! Ребенок и твое, дорогая, здоровье. И вообще, Мань, мое терпение не безгранично, я со всем согласна – ты давно не маленькая девочка, ты взрослая, – Юля усмехнулась, – замужняя женщина.

Тихо всхлипывая, Маруся молчала.