Дом в Мансуровском

Но это в Москве, а здесь не пройдет.

– Что с тобой? – встревоженно спросила Юля."

"В коридоре было почти темно, освещал его только уличный фонарь, но, кажется, Юля все поняла, разглядела.

– Тааак, – протянула она. – Значит, так? И ты молчала? Какая же ты зараза, Маруська! И как я не заметила? Как я могла не заметить? Ну! – Голос требовательный, руки в боки, словом, типичная Юля. – И какой, позвольте спросить, срок?

– Четыре месяца, – испуганно, как в детстве, когда она брала что-то из вещей старшей сестры, пролепетала Маруся.

– Думала она! – фыркнула Юля. – И что, что с тобой? Я же вижу, что-то не так!

– Пописать встала! – пискнула Маруся. – Ты тоже?

– Остроумно. Но я-то вижу, что ты не в порядке! Колись, что и как. Слышишь? Колись!

Обе забыли о туалете, зашли в комнату, сели на диван. И Маруся заговорила. Рассказывала о проблемах, о тонусе, о лекарствах, о страшном, но, слава богу, почти отступившем токсикозе.

– Через целых два месяца, представляешь? Я не выдержу, – плакала Маруся. – И еще я боюсь.

Так и сидели, обнявшись. Юля молчала и гладила младшую по голове, по хрупкой спине, по тонким рукам и острым коленкам. «Бедная моя девочка! Бедная одинокая девочка! Как мы смогли это допустить?»

– Ну все, я решила! – безапелляционно сказала Юля.

Маруся смотрела на нее и хлопала глазами:

– Как – домой, куда – домой, какое – завтра? Завтра мне надо в Мурманск к врачу! И вообще – что ты несешь?

– Никакого Мурманска! В Москву, – повторила Юля. – Домой, и это не обсуждается! А теперь писать и спать, я устала. Господи, как я устала! И вообще, – улыбнулась она, – у меня скоро свадьба, и вся семья должна быть в сборе. Какая свадьба без тебя?

– Без баяна, – машинально поправила Маруся.

– Все, Мань. Ложимся. А завтра сборы. И никакого мурманского врача, поняла? Врач будет в Москве! И врач, и все остальное! Мой будущий муж, между прочим, и. о. главврача. Пока и. о., но скоро будет главврачом! Да какая разница, у него полно знакомых! Короче, любые возможности! Все, спим, маленькая. Завтра у нас трудный день.

– Никуда я не поеду, – вдруг заявила Маруся.