Сыскари

– Ничего, будет тебе практика! – пообещал Гуров, трогая свой «Пежо» с места. – Интересно, как с языком у господина Такера? Не пропадет он в Москве?

– Господин Такер имеет в своих предках русских эмигрантов, – коряво пояснил Батлер. – Язык знает хорошо. Благодаря это он представляет здесь интересы.

– Хорошенькие он здесь представляет интересы, – покрутил головой Гуров. – Но то, что с языком у него все в порядке, меня радует. Значит, не пропадет, и у нас есть шанс надеть на него наручники.

Такер жал прямо по Тверской, никуда не сворачивая, и Гуров, стараясь не выпускать его из поля зрения, связался с Крячко и объяснил ему ситуацию.

– Вот, значит, какие номера откалывает, гад! – удивился Крячко. – Ничего, сейчас я его сделаю! Какой номер машины?

– Номера я не рассмотрел. Обгонишь его, я мигну фарами, – сказал Крячко.

Через несколько секунд потрепанный «Мерседес» Крячко вихрем промчался мимо и быстро настиг «девятку» Такера. Гуров щелкнул тумблером. Крячко обошел Такера и пристроился в потоке машин.

Хью Батлер, который на ситуацию повлиять никак не мог, с любопытством вертел по сторонам головой.

– Москва – колоссальный город, – заметил он наконец. – Но очень холодный.

– Иногда бывает и жарко, – возразил Гуров. – Конечно, это не Австралия, но по-своему здесь тоже неплохо.

Пока ехали по центральным районам, Гуров мог не беспокоиться – судя по всему, господин Такер не слишком хорошо ориентировался в московских реалиях, и движение по чужим улицам требовало от него повышенной концентрации внимания – вычислить «наружку» в сплошном потоке машин вряд ли было в его силах, даже если он и подозревал ее наличие.

Такера они не упустили, но в районе Перова около железнодорожной линии он вдруг остановил машину, вылез и, выйдя за пределы жилых кварталов, направился куда-то вдоль железнодорожного полотна, озабоченно вертя по сторонам головой.

Гуров и Крячко припарковались на окраинных улочках, примыкавших к заснеженному пустырю, по которому черной полосой тянулись рельсы. Покинув машины, они незаметно наблюдали за неловко прыгающей по шпалам фигурой. На Москву спускались сумерки.