Сыскари

Сизов презрительно скривил губы.

– А я куда делся? – сказал он. – В тюрьме я как за каменной стеной. И в любую минуту могу рассказать все. Куглер это отлично знал и все-таки решился! Не понимаю.

– И все-таки, как был убит Дарькин? – спросил Гуров.

Сизов запыхтел сигаретой, а потом с какой-то сумасшедшей веселостью сказал:

– Да как убит? Застрелил я их обоих. На глазах у потрясенного Куглера. Но, сами посудите, что оставалось делать? Мы собрались, чтобы решить, как быть дальше. Все, кто остался. Согласитесь, если отбросить юридический аспект, каждый из нас имел право на свою долю в этом бриллианте.

Даже сволочь Куглер имел. Но у Дарькина окончательно поехала крыша. Сначала он убил Такера. Видишь ли, кровь в нем закипела! Ему показалось, что ""этот поганый иностранец захотел его кинуть""! Но так же дела не делают. Он должен был посоветоваться со всеми. А Дарькин сначала сделал, а потом начал советоваться. Да и советовался он оригинально. Вдруг заявил, что забирает бриллиант и уезжает искать покупателя – ну, я вам рассказывал… До какого-то момента все это было правдой.

– Вам не понравилось такое решение? – спросил Гуров.

– Ясное дело! Ни мне не понравилось, ни Куглеру. Только Бобкову понравилось, потому что Дарькин собирался взять его с собой, да и вообще интеллект у него оставлял желать лучшего… Вот, собственно, и все. Когда я понял, что решения Дарькин менять не намерен, я улучил момент и прикончил их обоих. Если вы были в нашей избушке, то обратили внимание, как там темно. Для убийства самое подходящее место.

Может быть, не стоило этого делать, но считайте, что у меня тоже закипела кровь. Я тоже не люблю, когда меня хотят кинуть. Обратите внимание, Куглера я не тронул, хотя терпеть его не могу. Но я рассудил по справедливости.

– Да, судить в своей банде вы все были большие мастера! – неприязненно сказал Гуров. – Как вы поступили с убитыми, мы видели. А какие же планы у вас были в отношении бриллианта?

– Да какие у нас могли быть планы? – поморщился Сизов. – Впору удавиться.

Я понимал, что наследили мы много и рано или поздно нас возьмут. Я предложил Куглеру отложить мечты на будущее. То есть, как вы говорили, – выйдем на свободу с чистой совестью и займемся спокойно нашим богатством. Дом вы, конечно, нашли бы, но тайник вряд ли. Если бы Куглер вам не сказал… Это, конечно, было самое слабое звено. Куглер не тот человек, с которым можно делать дела. Но убить его я не мог, как хотите. У меня другие понятия о справедливости.