Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Только правда, сказанная не вовремя.

Одновременно с этим я почувствовала небольшой укол сожаления: как ни крути, а правы были темные. Эта любовь, выдуманная светлыми, сплошная фикция и обман, которая рушится одним щелчком пальцев.

— Светлее некуда, — подтвердил он, ладонью отбрасывая с лица светлые волосы.

— Готфрид мог бы с вами поспорить.

— Он слегка занят.

Вид у Лайтвуда был крайне довольный.

Ночную тишину разрезал еще один крик.

— Как жаль, — уронил Лайтвуд, оглядывая опустевшую поляну и поправляя пиджак.

Он точно светлый? В который раз я поняла, что поведение Лайтвуда ставит меня в тупик. Может... здесь дело в другом?

— Думаете о том, что было бы, окажись в такой ситуации Лили? — предположила я.

Лайтвуд повернулся ко мне. На лице его было написано возмущение.

— Она еще ребенок! И ни один мужчина к ней не притронется до свадьбы! Это невозможно, как вам такое в голову пришло?

Я закашлялась, пытаясь скрыть ядовитый смех.

Неужели?

Ребенок? Ей семнадцать! И дети не носят в томике стихов вещи неизвестных темных. Интересно, что за этим стоит?

Ладно.

С этой новостью пока повременим.

Нужно подумать, как половчее обратить ее в свою пользу.

Пока важнее другое.

— Так в чем я просчиталась?

— Что? — Лайтвуд поднял брови.

Взгляд у него был задумчивым.

— Вы дожили до конца свидания, несмотря на все мои усилия. Пора выполнять обещание, — поторопила я. — В чем я просчиталась? Почему моя порча не сработала?

— Ах, вы об этом.

Лайтвуд наклонился, опустил руку в траву, и по предплечью тут же скользнула черная в скудном свете змея. Улеглась Лайтвуду на плечо и уставилась на меня. Тихонько, почти мирно, зашипела, высунув тонкий раздвоенный язык.

— Ни в чем, Медея. Ваша порча была выполнена филигранно. Не хотите преподавать в АТиС?

Я заморгала.

— Что?

— Темным, разумеется, — он ухмыльнулся. — К светлым я вас не подпущу, они мне дороги. Разве только кто-то проштрафится, да и то… вряд ли они способны будут проштрафится настолько сильно, чтобы я отдал вам их на растерзание.

— Лайтвуд… — угрожающе начала я.

— От укуса черной мамбы погибла моя жена восемь лет назад.

Я моргнула.

Он пошутил?

Порча на отцовском волосе, которую я сплела в тот день, когда Лайтвуд заявился… свататься, должна было воплотить в его самый большой страх.  Собственно, волос превратился в черную мамбу — смертельно опасную змею.