Строптивица и нахал

Долго я еще вспоминала чопорное лицо своего работодателя. На него впервые, видать, повышали голос да еще на непонятном ему языке. Он умудрялся повторять все матерные слова, что употреблял мой родитель, при этом глаза его становились все больше похожи на блюдца.

– Ланка, а, может, пока есть неделя, реализуем наш план? – с надеждой в голосе спросила Соня."

"– Сонь, не начинай! Это не мой план, а твой. И он еще более дурацкий, чем план отца выдать меня замуж за Тимура, – вспомнила об этом и мне хотелось затопать ногами, как капризной девочке, переколотить все в комнате, но я знала, что это не поможет, зачем зря сотрясать воздух.

– Но вы же с Антуаном любите друг друга! – всплеснула она руками, зло уставившись на меня.

– И что? Антуан не собирается жениться: ему всего двадцать три! А твой план: забеременеть и родить от него ребенка, иначе как бредом больной фантазии я назвать не могу! Да и какая с меня мамочка, а с Антуана папочка? Он сам еще большой ребенок! Не спорь, я считаю, что дети должны быть желанными обоими родителями, а не решением проблем одного из них.

– А еще он бедный парень, а ты – дочь банкира, – недовольно пробубнила она, плюхаясь обратно на стул.

– Соня! – прервала я эту ложь. – Ты когда-нибудь почувствовала между нами социальное неравенство? – возмутилась громко, яростно, почувствовала, как слезы обжигают глаза. Меня больно задели ее слова.

– Я не о богатстве твоем речь веду. Не выдумывай! А о том, что твой отец никогда не примет такого зятя.

– С чего ты взяла? Думаешь, Тимур богат?

– Нет? – удивилась она.

Тут и понятно, я никому, даже ей, в деталях не рассказывала о позоре пятилетней давности. И что отец буквально заставил Тимура дать обещание, что тот на мне женится.

– Нет! Он работал у отца начальником безопасности.

– Ну, тоже не бедный, наверное. Зарплата у них ого-го.

– Сейчас у него свое охранное агентство, – как-то нехотя призналась я, словно стыдилась этого. – Отец рассказывал, – поспешила оправдаться, – Но о его доходах не знаю и знать не желаю.

Папа чуть ли не дифирамбы ему поет. Гордится так, словно он его родной сын. Ведь уволившись сразу после той ночи, он смог самостоятельно встать на ноги, открыть свое дело и преуспеть в нем. Желаю ему удачи!

Но не хочу… Не хочу с ним пересекаться! Я пытаюсь вычеркнуть из памяти тот день. Никогда больше не возвращаться к тем воспоминаниям, идти своей дорогой в этой жизни, а не с нагловатым красавцем, когда-то покорившим невинное девичье сердце.

– Ну, и ладно.