Строптивица и нахал

Она относилась ко мне предвзято. Да, я, если честно, к ней тоже, мягко говоря, не очень дружелюбно отнеслась. Соня считала меня избалованной гадиной. Именно так думали обо мне русскоговорящие студенты. С чего такое мнение, понять сложно. В отличие от них, я жила в общежитии и старалась скромно себя вести."

"Но, если ты не напиваешься регулярно в хлам, не дымишь как паровоз и не нарушаешь нормы и правила приличия, то ты не такая, как они, а это уже повод для злословий. Вот так, с подачи какого-нибудь идиота, ты становишься избалованной, зазнавшейся дрянью.

И неважно, что ты для этого и повода не давала. Может, мое нежелание делиться своими проблемами, заниматься «дружеским сексом» и ныть под очередную бутылку спиртного делало меня в глазах соотечественников эгоисткой и высокомерной выскочкой? Не знаю. Да еще и успеваемость хорошая, что мне в плюс, конечно, не засчиталось.

Соня со своими предубеждениями очень меня разозлила. Или я просто срывалась на ней за всех? Первую проведённую вместе неделю в одной комнате мы даже не общались.

Но тут свою роль сыграл случай. Я заболела, а Соня не могла пройти мимо и оставить чихающую, сопливую студентку с высокой температурой одну. Словно мамочка она принялась заботиться обо мне, не требуя благодарности. За эти несколько дней мы узнали друг друга немного лучше и, впоследствии, не расставались.

Легкая, веселая, симпатичная Соня стала мне очень близка. Иногда я завидовала ее уму, характеру, жизнерадостности. Обучение Сони не оплачивал папочка: она добилась всего сама.

Выиграла грант на обучение в Англии. Ее родители не были бессовестно богатыми. Они содержали небольшой уютный ресторан на краю города. Вкусная кухня и демократичные цены позволяли им долгие годы оставаться на плаву.

Теперь я была не одна в этом большом и чужом мире. Я знала, что есть человек, который поймет и поддержит. За годы, проведенные в Англии, многое поняла. Перестала кичиться своим происхождением, чаще и вовсе скрывала, кто я такая. Отлично помнила слова Тимура, что я сама по себе никто, пока не докажу обратное.

Телефон продолжал трезвонить, бить по натянутым нервам тихой грустной мелодией. Посмотрев на Соню, отрицательно качнула головой, плюхнулась на кровать и прикрыла лицо руками.

– Хочешь, я отвечу? – как-то расстроено прошептала она.

– Желаешь услышать новую порцию угроз от Ильи Сергеевича? – невесело улыбнулась я, посмотрев на нее сквозь пальцы.

– Да ладно! Угрожает он тебе, а не мне.