Скелеты в тумане

А потом сел рядом и, подставляя то один, то другой бок, стал основательно сушиться. Костер сильно дымил, от моей одежды шел пар. Щипало глаза, першило в горле. Заболели босые ноги. Но как же я был счастлив!

Постепенно я впал в какое-то забытье, лег рядом с костром, но даже в тяжелой дреме не забывал подставлять огню то живот, то спину.

А иногда вставал, бродил по подземелью и подбирал все, что годилось для костра.

Больше мне ничего не было нужно – только тепло и покой.

Потом я крепко уснул. А когда проснулся, костер прогорел, в нем остались угли, жарко рдевшие в полумраке.

Я поднялся – почти сухой и отдохнувший. И пошел туда, где было круглое пятно света.

Оно становилось все больше и ярче. И я понял, что нахожусь в колодце. Точнее – в одном из его боковых ходов.

Сейчас я высуну из него голову и стану орать на весь белый свет, пока не доорусь до кого-нибудь.

Я так и сделал. Лег на живот у самого края, заглянул вниз, где плавали дрова, пожалел, что никак не смогу их достать, и поднял голову наверх, чтобы осуществить свое намерение – заорать так, чтобы бандиты разбежались, а добрые люди и мои родные и близкие – сбежались.

Но я не успел. Заорал кто-то другой, наверху:

– Дима!

На самом краю стояли рядышком папа, мама, Алешка и участковый.

И орали как сумасшедшие.

Потом вдруг папа и участковый куда-то исчезли, а мама и Алешка остались орать.

И я тоже стал орать в ответ на их вопросы типа: что, где, когда? И как я себя чувствую?

Но в самый разгар нашего ора снова появились участковый и папа, и настала тишина.

Она спустилась и повисла перед моим носом.

– Садись на палку, – крикнул папа, – и держись покрепче.

Я поймал ее, втянул в отверстие, сел на нее верхом и вцепился в веревку. И крикнул:

– Вира помалу!

Веревка натянулась, и я повис над пропастью. Не хватало еще сорваться напоследок. После всех испытаний.

Веревка, перекинутая наверху через здоровый сук, медленно и осторожно поползла вверх.

У самого края колодца меня подхватили сильные руки, рванули наверх и поставили на ноги.

И тут все набросились на меня и стали душить и ломать ребра в своих объятиях.

Это тоже было опасно.

И на меня сыпались вопросы. Но я врубился только на Лешкином:

– Золото нашел? Делим по-честному.

И все захохотали. Только мама заплакала. Очень логично.