Скромница для злодея

– Дьявол, – сказала она, зная, что если сейчас уйдет с крыши, то потеряет его навсегда. – Пожалуйста. Я хочу тебя. Я… – Снова поколебалась. А затем произнесла те единственные слова, которые сумела найти. – Я люблю тебя.

Его глаза широко распахнулись, рука, лежавшая у нее на бедре, дернулась. Потянулась к ней? Пожалуйста, пускай потянется к ней!

– Фелисити… – Ее имя прерывисто вырвалось из его губ. – Нет…

Она изо всех сил сдерживала слезы. Конечно, он не отвечает ей взаимностью. Он не тот мужчина, который мог бы ее полюбить.

– Ты все, чего я желаю. Тебя. Этого. И плевать, что будет дальше.

Он покачал головой.

– Ты думаешь, Лондон примет тебя, если ты свяжешься со мной? Думаешь, ты снова сможешь занять свое место в бальных залах Мейфэра? Пить чай с королевой, или чем там такие, как ты, занимаются?

– Я не хочу пить чай с королевой, идиот ты эдакий! – воскликнула она, позволив раздражению и досаде взять над собой верх. – Я устала от того, что за меня выбирают мою жизнь! Моя семья решает, куда мне идти, что делать, за кого выходить замуж.

Вот теперь он к ней потянулся, но она впала в гнев и не обратила на это внимания.

– Я не слишком старая!

Он покачал головой.

– Вовсе нет.

– Я не заурядная!

– В тебе нет ничего заурядного.

– И мы все несовершенны!

– Только не ты.

«Тогда почему ты меня не хочешь?»"

"Она обняла коленки, прижав их к груди, и призналась в грехе:

– Я не хочу их спасать.

– Твою семью.

Она кивнула.

– Я их последняя надежда. И должна хотеть пожертвовать ради них всем. Ради их будущего. Но я не хочу. Меня это возмущает.

– Тебя и должно это возмущать, – сказал он.

– Они обо мне вообще не думают, – прошептала она в колени. – Наверное, они любят меня, и терпят, и будут скучать, если меня не станет, но, честное слово, я не уверена, что они сразу это заметят – мать ни разу не заметила, что я провожу вечера в Ковент-Гардене, а Артур так беспокоится за свой собственный брак, что у него нет ни секунды времени подумать о моем. А отец… – Она помолчала. – У него едва ли есть роль в этой пьесе.