Скажи пчелам, что меня больше нет

И последствия этой речи повлияют на решение британской армии — а значит, и Парламента — о продолжении войны.

Перси слушал в совершенном недоумении, и Грей его не винил.

— Я хочу, чтобы ваш брат не произносил эту речь, — заключил Ричардсон. — Думаю, ваша жизнь и честь — единственное, что может ему помешать.

Он склонил голову набок, наблюдая за Греем.

Джон моргнул.

— Вы плохо знаете моего брата, если так думаете.

Ричардсон пренеприятно улыбнулся.

— Вы сами видели, как человека повесили за содомию.

— Да.

По правде, он не только присутствовал на повешении, но и тянул Бейтса за ноги в отчаянной надежде ускорить его конец.

— В американских колониях люди столь же нетерпимы к извращениям, как и в Англии… а может, и более. Хотя, при определенном везении, толпа забьет вас камнями прежде, чем вас официально вздернут, — рассудительно добавил Ричардсон и кивнул на бумаги на столе. — Уверяю, ваш брат оценит это предложение.

Ричардсон закрыл папку, взял ее и поклонился.

— Вам принесут еды. Доброго дня, господа.

137

Постыдные и возмутительные действия

Узнав об исчезновении отца, Уильям сразу же приступил к его поискам и начал со штаба генерала Прево.

Там ему сказали, что не видели подполковника лорда Джона Грея. Однако очень хотели бы знать, где он находится, поскольку командир полка, его светлость герцог Пардлоу, возложил ответственность за оставшихся в Саванне солдат на лорда Джона, и хотя старшие офицеры вполне способны держать солдат в полной боевой готовности, они, безусловно, будут признательны за более конкретные приказы, если таковые поступят.

По крайней мере, они знали, где дядя Хэл — или где он должен быть. В Чарльстоне.

— Что чертовски облегчает дело, — сказал Уильям Амаранте по прошествии двух дней поисков.

— Полагаю, тебе придется разыскать батюшку Пардлоу в Чарльстоне. При условии, что он… — Не договорив, она закусила губу.

— Что? — спросил Уильям, будучи не в настроении гадать.

Кузина ответила не сразу, а подошла к буфету и достала пузатую черную бутылку. Он тотчас узнал немецкий бренди, который папа и дядя Хэл называли черным бренди, хотя на самом деле он назывался «Кровь мучеников». Уильям нетерпеливо отмахнулся.