Скажи пчелам, что меня больше нет

— Я не собираюсь пить.

— Понюхай.

Амаранта откупорила бутылку и теперь держала у него под носом. Молодой человек быстро понюхал, замер и снова принюхался, уже более внимательно.

— Я не претендую на роль знатока бренди, — сказала наблюдавшая за ним Амаранта. — Но батюшка Пардлоу однажды угостил меня. У этого другой запах… и вкус."

"— Ты его пробовала? — Уильям вскинул бровь, и она пожала плечами.

— Только на кончике пальца. Вкус такой же, как и запах, — обжигающий, пряный. Словом, не такой, каким должен быть.

Уильям окунул кончик пальца и попробовал.

— Ты намекаешь, что кто-то его отравил?

В суете последних дней его природный скептицизм несколько поутих, и предположение уже не казалось Уильяму невероятным.

Поморщившись, Амаранта осторожно вставила пробку обратно в бутылку.

— Несколько недель назад батюшка Пардлоу спросил, известна ли мне наперстянка. Я ответила «да», и что она в изобилии растет в саду у миссис Андерсон, возле дорожки.

Уильям посмотрел на бренди, черный и таящий опасность. Пальцы на руке, прикасавшейся к бутылке, внезапно похолодели и слегка задрожали. Молодой человек нетерпеливо потер их о рукав.

Не то чтобы он сомневался в способности дяди Хэла убить кого-то в случае необходимости; просто не предполагал, что дядя выберет яд. Уильям поделился этим соображением с Амарантой, которая долго смотрела на бутылку, а затем перевела обеспокоенный взгляд на него.

— Как думаешь, вдруг он собирался… покончить с собой? — тихо спросила она.

Уильям сглотнул. Перед лицом неминуемой перспективы рассказать жене о том, что стало с их старшим сыном, и возможной перспективы опозорить и уничтожить семью и полк… Уильям не верил, что Харольд, герцог Пардлоу, ухватится за самоубийство как за спасение, и все же…

— Ну, он ведь не взял ее с собой в Чарльстон, — твердо сказал Уильям.

* * *Чарльстон

Уильям не чаял когда-нибудь снова встретиться с сэром Генри Клинтоном. Однако вот он, хмуро взирает на Уильяма, очевидно прекрасно его помня.