Скажи пчелам, что меня больше нет

Он попробовал перевернуться и обнаружил, что руки привязаны к бокам, а на голову натянут холщовый мешок. Последнее удержало его от рвоты, хотя головокружительная качка туда-сюда делала позыв еще более настойчивым.

Проклятье. Лодка.

Теперь Джон различил плеск весел о воду и сопение того, кто ими управлял, а еще — плодородный запах далеких топей. Лодка была небольшая; его согнули пополам и затолкали в маленькое пространство между сиденьями. Колени намокли.

Не успел он поздравить себя с оправданными подозрениями или пожурить за глупость (в конце концов, он не проявил достаточной осмотрительности), шум весел стих, и в следующее мгновение лодка остановилась с глухим стуком, который болью отозвался в пульсирующей голове.

Чьи-то руки втянули его на борт и снова подняли, однако он не смог удержать равновесие со связанными запястьями и упал на колени. Мешок сдернули. Яркий солнечный свет ударил в глаза, и Грея вырвало на туфли стоявшего перед ним человека, затем он мягко повалился на бок и сомкнул веки в надежде обрести равновесие.

Над ним раздались проклятия и обмен репликами, но в настоящий момент ему было все равно, лишь бы его снова не заставляли встать.

Затем Грей услышал знакомый голос.

— Ради бога, развяжите его, — нетерпеливо сказал человек. — Что с ним случилось?

Он разлепил одно веко. Уши его не обманули, а вот на зрение он бы не положился: мачты, паруса, облака, солнце и лица кружились над ним, вызывая дурноту.

— Меня ударили. По голове. — Грей закрыл глаз, чтобы круговерть остановилась. Как ни странно, это помогло, и обходительное приятное лицо Иезекиля Ричардсона пришло в фокус.

— Мои извинения. — Наклонившись, Ричардсон поставил его на ноги и держал за локти, пока кто-то развязывал веревки.

* * *Он прополоскал рот бренди и сплюнул в миску, затем откинулся на спинку и осторожно отпил.

Они сидели в большой капитанской каюте — в высоких кормовых окнах мерцал свет, отражавшийся от реки внизу. Грея тошнило, если он смотрел на них дольше нескольких секунд, хотя понемногу он приходил в себя.