Скажи пчелам, что меня больше нет

Он отрицал, не желая полагаться на свои знакомства, но я слышал, как он упомянул Ваше имя, и поэтому осмеливаюсь сообщить вам о его обстоятельствах.

Если Вы хотите помочь мистеру Берду или хотя бы поговорить с ним, он все еще на борту. «Паллада» пришвартована на самой восточной пристани у складов.

Ваш смиреннейший и покорнейший слуга, сэр,

Джон Дойл, капитан— Весьма необычно, — проговорил Грей, переворачивая бумагу, как будто надеялся отыскать на оборотной стороне дополнительные сведения.

— О, ничего необычного, сэр, — заверила Мойра, вытирая рукой вспотевший лоб.

— Что?

— Самка, говорю, — повторила она, указывая на обезглавленную рыбу. — Их яйца называются икрой.

— Хм…

Грей увидел, что кухарка не только отрезала голову, хвост и плавники, вскрыла большое плоское тело и выскоблила внутренности, но и отложила на тарелку внушительную массу какой-то темной маслянистой субстанции — предположительно рыбьей икры. На покрытой чешуей столешнице, где сама рыба превращалась в обед, места не хватило, посему тарелка дожидалась своей очереди на полке.

— Понятно, — сказал он. — Как думаете, может, подать ее с яйцами?

— Вы читаете мои мысли, милорд, — заверила она. — Свежие гренки с яйцами пашот, икрой и капелькой растопленного масла сверху. «Хорсдевр»[322], как называет их его светлость.

— Чудесно, — улыбнулся Грей. — Вернусь к ужину вовремя!

Если бы не внезапное упоминание особи женского пола, он, возможно, никуда не пошел бы. Однако разговор о самках напомнил ему о присущей Томасу слабости к молодым женщинам, от которой тот (насколько знал Грей) строго воздерживался во время двух своих браков.

Не исключено, что Том в поисках новых впечатлений покинул Европу. И что при этом, все еще убитый горем, он вполне мог увлечься молодой женщиной, находящейся в бедственном положении. Том был галантным человеком и очень добрым.

С другой стороны, от письма отчетливо попахивало, и явно не палтусом. Грей задумчиво сложил его и сунул в карман жилета.

— Какого черта, — произнес он вслух, напугав Мойру. — О, прошу прощения, миссис О’Мира.