Скажи пчелам, что меня больше нет

Я слышала их разговоры на званых ужинах; офицеры, политики, все эти олухи… с-спят и видят, что Вашингтон и его генералы болтаются на в-виселице, — она порывисто вздохнула. — Как гнилые яблоки. Так они всегда говорили: «как гнилые яблоки».

В душе у него все перевернулось, и он еще крепче стиснул кузину в объятиях.

— Значит, ты все еще его любишь, — пробормотал Уильям после затянувшегося молчания.

Он чувствовал под подбородком теплую голову Амаранты, вдыхал запах ее волос — от девушки пахло папиным итальянским одеколоном.

Журчание воды в саду и жабьи глаза, черные и блестящие…

И тут дверь распахнулась.

— О, Уильям, — мягко произнес лорд Джон. — Вернулся наконец.

* * *Уильям постоял еще немного, не разжимая объятий. Он не чувствовал себя виноватым — по крайней мере, не совсем — и не собирался вести себя как пойманный с поличным преступник. Отступив на шаг, Уилли успокаивающе сжал руки кузины в своих, прежде чем повернуться к отцу.

Лорд Джон стоял у двери в полном военном облачении, держа шляпу в руке. Его лицо казалось спокойным и доброжелательным, но по взгляду было ясно, что отец успел сделать кое-какие выводы. Скорее всего, неправильные.

— Я нашел Бена, — сказал Уильям, и лорд Грей заинтересованно прищурился. — Он жив, только перешел на сторону американцев. Под вымышленным именем.

— Чудны дела твои, Господи, — пробормотал лорд Джон себе под нос.

Затем бросил шляпу на один из позолоченных стульев и подошел к Амаранте, которая все так же стояла, отвернувшись к стене и опустив голову.

— Вам лучше сесть, моя дорогая. — Он решительно ухватил бедняжку за руку и развернул к себе. — Уильям, будь добр, пойди попроси кухарку принести нам чая. И чего-нибудь съестного… Вот увидите, после еды сразу полегчает, — сказал он девушке, подводя ее к канапе.

Лицо виконтессы приобрело оттенок яичного заварного крема; она опустила ресницы — чтобы спрятать предательские глаза, цинично подумал Уильям.

— Где дядя Хэл? — спросил Уилли, обернувшись на пороге. — Позвать его?

Амаранта охнула, будто ее ударили в живот, и подняла испуганные глаза. Отец отреагировал похожим образом, хотя куда более сдержанно, как и подобает настоящему офицеру.

— О боже, — прошептал Уильям и на мгновение застыл в задумчивости.