Скажи пчелам, что меня больше нет

Доротея была тяжело больна, но милость Божия пощадила ее. Она еще жива, однако сильно истомлена и телом, и душой, а в городе еще много болезней. Я не мог ее оставить.

Понимаю, ты глубоко предан воинскому долгу, но для Друзей законы Божьи превыше человеческих. Я похоронил своего ребенка, а затем нарушил условия временного освобождения и отвез Доротею в более безопасное место, где мог бы, с Божьей милостью, попытаться ее исцелить.

Не осмеливаюсь написать название места, где мы находимся, из опасений, что мое послание перехватят.

Я знаю, как ты любишь дочь, и потому верю, что окажешь всю возможную помощь. У меня есть друг, которому известно местонахождение Дотти. Он очень многое для нас сделал. Твой брат, я думаю, разгадает его имя и адрес.

Дензил ХантерДжон бросил бумагу, будто она горела огнем.

— Господи. Хэл…

Брат, покачиваясь, поднялся из-за стола; лицо его было пустым от потрясения и таким же серым и помятым, как письмо.

Джон обхватил брата, всеми силами стараясь его удержать. Хэл сейчас больше походил на портновский манекен, если не считать глубокой дрожи, которая пробегала по его телу.

— Нет, — прошептал Хэл и с неожиданной силой судорожно сжал плечи Джона. — Нет!

— Я знаю, — тихо ответил Джон. — Знаю.

Он гладил брата по спине, чувствуя костлявые лопатки под тонким красным сукном, и периодически повторял: «Я знаю», пока Хэл вздрагивал и глотал воздух.

"— Шшш, — успокаивал Джон, медленно переступая с ноги на ногу и покачивая неподатливую фигуру брата. Разумеется, он не надеялся унять горе Хэла, просто никаких других слов утешения в голову не пришло. Конечно, еще он мог сказать: «Все наладится», — но к чему лукавить.

Подобное уже было раньше, смутно подумал Джон. Не в захламленном кабинете, а в гостиной старого дома в Гаване, где с потускневшей штукатурки нарисованный ангел с распростертыми крыльями сочувственно наблюдал, как он обнимал свою мать, оплакивающую смерть его кузины Оливии и ее маленькой дочки.

В горле у Джона застрял ком размером с мяч для гольфа, но сейчас он не мог проявить слабость, как и тогда в Гаване.

Хэл не на шутку расхрипелся. Джон слышал его затрудненные вдохи и слабый свист, с каким выходил воздух.

— Сядь. — Он подтолкнул брата к стулу. — Постарайся взять себя в руки.