Скажи пчелам, что меня больше нет

Гнилостный запах внутренностей генерала Пулавского заполнил воздух. Адмирал д’Эстен поспешно отвернулся, и его стошнило в углу.

Ей нужен глоток воздуха… Брианна поперхнулась, как от удара под дых; желудок сжался, точно она вдохнула прогорклое сало, и теперь мерзкая жирная субстанция скользила в носу и в горле.

— Давайте-ка. — Уильям схватил сестру под одну руку, Джон Синнамон — под другую, и они бесцеремонно вытащили ее из палатки, оттеснив генерала Линкольна.

На улице шел сильный дождь, и Бри глотала воздух вместе с водой, делая глубокие вдохи.

— О боже, боже, боже…

— Как думаешь, это было хуже, чем мертвый медведь в лесу над Гареоном? — задумчиво спросил Уильяма Джон Синнамон.

— Гораздо, — заверил Уильям. — Господи, меня сейчас стошнит. Подождите… — Он наклонился, обхватил руками живот и какое-то время тяжело глотал воздух, потом выпрямился. — Нет, все в порядке. А вы как? — спросил он Брианну.

Она покачала головой. По ее лицу текла холодная вода, рукава прилипли к рукам, но ей было все равно.

— Мой этюдник, — сказала она, вытирая губы и глядя в сторону палатки.

Произошло всеобщее поспешное бегство, и люди расходились кто куда. Адмирал д’Эстен со своими офицерами быстро шел по тропинке к большой палатке вдалеке, светящейся зеленым, как неограненный изумруд.

— Свечи потухли. — Уильям коротко усмехнулся. — Хорошо, что палатка не взорвалась.

— Вот было бы забавно, — произнес Синнамон с явным сожалением. — Весьма в духе нашего героя. И все же рисунки вашей сестры… Бросим жребий, чтобы решить, кто за ними пойдет.

Он порылся в кармане и достал шиллинг.

— Решка, — тут же сказал Уильям.

Синнамон подбросил монету, поймал на тыльную сторону ладони и уставился на нее.

— Не могу разглядеть.

Дождевые тучи затянули луну, и непроглядная сырая ночь окутала все мокрым черным одеялом.

— Сейчас. — Брианна протянула руку и провела кончиками пальцев по влажной холодной поверхности монеты. На ней было лицо, хотя она не могла сказать чье. — Орел.